Чтение онлайн

Казавшийся незыблемым колосс — «Контора» — стремительно разрушался, оседая на глиняных ногах и грозя похоронить под обломками своих создателей.

В декабре Феликс Григорьевич и Станислав Игоревич приняли решение разделить активы и ликвидировать фирму. Первый решил податься жить в Австрию и започевать там на своих лаврах по полной программе, второй — переждать тяжелые времена и затем попробовать начать сначала. В недельный срок все операции были свернуты, последние сотрудники уволены, остатки оборудования переданы за бесценок конкурентам, договоры аренды расторгнуты, счета закрыты.

На полном ходу, в расцвете сил «Контора» вдруг развалилась пополам и сгинула, повторив судьбу «Титаника» с той лишь разницей, что история ее подъема и краха вряд ли когда-нибудь заслужит хоть один «Оскар».

ЭПИЛОГ

В конце августа девяносто восьмого Аллочка Суздалец была отправлена в отпуск за свой счет. В декабре того же года уволена с формулировкой «по соглашению сторон». Вскоре после этого она выскочила замуж за турецкого коммерсанта и отчалила с ним в Стамбул. Оттуда доходят слухи диковинные и противоречивые. Основа этих слухов — безвременная кончина турка. Но одни рассказывают, что Аллочка унаследовала состояние супруга и живет теперь чуть ли не во дворце, а по версии других, наша соотечественница не получила ничего, кроме пинка под зад, и работает теперь проституткой в курортной зоне. Тех, кто верит во вторую версию, значительно больше...

Почтенный шеф Аллочкин, Дмитрий Львович, нашел себе должность в другой фирме. За последнее время сменил массу поставщиков, пока не остановил свой выбор на лучших из них. Цены у них не самые смешные, а качество «оставляет желать», но, должно быть, иные резоны перевесили эти недостатки. Надежность или перспективы на будущее...

Макар и Витек еще весной расплатились с долгами и продолжают заниматься ремонтом, попутно приторговывая оборудованием. В «Негоцианте» они на хорошем счету, скидка их достигла восьми процентов, а после кризиса им дали аж пятнадцать.

Рината Цорхия зарезали в пьяной драке возле какого-то кабака. Говорят, свои же зарезали, земляки. Впрочем, следствие по делу еще не закончено.

Что сталось с Романом Мухо, доподлинно не известно. Пропал без вести. «Ищут пожарные, ищет милиция». Хозяева квартиры ничего не слышали о нем, представления не имеют, где его искать, и более всего озабочены вопросом, что делать с оставленными в квартире вещами. Чину, искавшему следы молодого человека в стенах «Конторы», предъявили телеграмму, пришедшую в отдел кадров.

«Прошу уволить меня по собственному желанию в связи с. Роман Мухо».

В течение двух дней после поступления телеграммы Мухо на работу не приходил, и просьбу его удовлетворили в установленном порядке, на основании соответствующей статьи, с соблюдением всех формальностей. Все честь по чести, комар носа не подточит.

Кто-то из штатных стукачей не советовал своему кормильцу тратить время на розыск. «Кормилец» и без таких советов не слишком усердствовал. Уехал лимитчик и уехал. По всем приметам из столицы он выбыл. Может, отбыл слишком поспешно, даже вещей не собрал. Может быть, отъезд его выглядит странно: ни с того ни с сего бросил человек хорошую работу и умотал в неизвестном направлении. Может быть, «выбыл» он вперед ногами. Но ведь выбыл! И черт с ним. То, что он за год так и не доехал до своего Бердянска, — проблемы его личные и Украинской Рады, но никак не московской милиции. У нее и так забот полон рот. Может, этот Мухо выбрал не тот вид транспорта или неудачный маршрут? А ну как парень просто передумал возвращаться домой? Завербовался в Канаду на буровую или наемником на Ближний Восток? Молод, горяч, романтик...

Леха добрался до дома на перекладных. Домой заявился под утро. Часа два торчал у окна, наблюдая из-за занавески за улицей. Месяца полтора отсиживался на хуторах у родичей. Ничего не объяснял толком и врал, как мог, всем подряд. Помурыжил его следователь по Роминому делу, хотел даже навесить статью, но недобрал улик. Труднее всего пришлось с родственниками Ромы, требовавшими отчета о судьбе пропавшего конкистадора. Пару раз доходило до рукоприкладства, но потом вроде улеглось. На улице, конечно, не здороваются, но и с расспросами не лезут. Если б не слухи, то совсем хорошо.

Сейчас Леха помогает на рынке одному узбеку, таскает ящики с фруктами. Платит басурман мало, зато, если товар начинает вянуть, разрешает набирать, сколько хочешь, — гуляй, босота! Но это, конечно, временная работа. Скоро он устроится в нормальную фирму, раздаст долги и поедет в дорогую клинику лечить зубы.

Иногда Леха бьется во сне и орет что-то про лесополосу, но утром божится, что ничего не помнит.

И еще он заметно напрягается, слыша частые, настойчивые трели междугороднего звонка.

— Не из Москвы? — спрашивает он тревожно, прежде чем взять у жены трубку.

Дольше всех оплакивал закрытие «Конторы» и свой просторный кабинет Роберт Мастерков. Впрочем, он-то нашел себе место довольно быстро. Сейчас парень служит швейцаром в одном китайском ресторане. Подают неплохие чаевые.

Петр Владимирович Челышев считает себя большой акулой в выбранном бизнесе. Он увеличил свой кредит и выкупил два зауральских филиала «Конторы». Вроде бы жалеть о своей смелом шаге ему не пришлось.

И наконец, Борис. Год после ухода из «Конторы» он носился с идеей создания крупного производства. Надоедал всем и в «Конторе», и в «Негоцианте», и в других фирмах. Всем оказалось недосуг, какие там вложения в производство, когда такая чехарда в стране! А потом, как гром среди ясного неба, его дебют на международной выставке в качестве... президента производственного объединения, то ли ростовского, то ли нижегородского. Иностранные спецы оценили его продукцию. А с итальянцами там же, на выставке, он заключил неплохой контракт.

Ольга Талльская вышла замуж и родила дочь, но это, к счастью, никак не связано с летописями «Конторы».