Чтение онлайн

— Значит, соседка, только она! — не умолкала девушка. — У нее одной ключ от моей комнаты. Порошок выкинуть пришлось – мало ли что она могла подсыпать! Нынче ключ у нее отобрала – так она еще и обиделась…

— И это такая большая для вас беда, — с усилием улыбнулся Серебряков.

— Нет, это еще только начало. Потом вдруг телефон отключился. А мне надо было созвониться с младшим Коловратовым – когда приходить? У его папаши, видите ли, день рождения!.. Ну пришлось – без звонка… Розы купила, дура! Его любимые, желтые!.. (А вот с цветом он, Серебряков, не ошибся – не зря специально у покойного Бутмана выяснял.) Пришла, — продолжала Наташа, — младшего дома нет и неизвестно, когда явится, а старший… Говорю ж – настоящая скотина! Всегда чувствовала, что скотина – но чтоб такая! Только успел взять букет – и сразу же…

"Букет, стало быть, все-таки взял", — про себя отметил Серебряков, а вслух сказал:

— Понятно…

— Ну вот… — сказала девушка. — А когда от него выскочила – сразу, прямо на лестнице, этот чертов каблук отлетел. Не мой день, и все тут!

Кто она? Кажется, училка истории. В каких, интересно, классах преподает? Наверно, в пятом, в шестом. Выглядит совсем девчушкой – со здоровенными лбами старшеклассниками ей было бы ох как нелегко. Тем более что такая хорошенькая. И поразительные глаза – большие, карие. Откуда-то из памяти всплыло: "бархатные"… Да, из "Героя нашего времени": бархатные глаза княжны Мэри…

Что его насторожило – так это крохотная царапинка у нее на щеке. Бог весть как у них там все происходило с Коловратовым старшим – вполне могла оцарапаться о розовый шип. Но теперь это уже было не суть важно: раз едут к нему, дома он что-нибудь придумает…

Интересно, всегда она такая болтушка или только сейчас, от неловкости перед незнакомым человеком?

Теперь Виктор Арнольдович не слишком прислушивался к тому, что она говорит. В голове уже соединялась звено к звену новая цепь, и на сей раз хоть в малостях оплошать было бы вовсе уж непростительно.

— Нет, я ему все про его папашу выложу! — не унималась она. — Все, что думаю – и о нем самом, и о его папаше, дураке старом!

— Сейчас и выложите, пока ваш каблук буду приклеивать, — кивнул Серебряков. — Мы уже приехали. — И стал заводить машину во двор.

На лестнице он открыл почтовый ящик. Там лежало письмо, доставленное вечерней почтой. Судя по конверту, это было – архиважное..

Через минуту они были в его квартире.

— Ого, какие у вас хоромы! — с порога восхитилась Наташа, оглядывая просторную прихожую с высокими потолками. — Вы, наверно, большой начальник?

— Порядочный, — подтвердил Виктор Арнольдович, что было, в сущности, правдой.

— А в какой сфере?

— В сапожной, — улыбнулся Серебряков. — Снимайте-ка вашу туфельку и давайте сюда каблук. А сами проходите в комнату. Телефон возле дивана.

Звонить своему Коловратову-младшему она сейчас не должна была – это повредило бы новой выстраиваемой им цепи. Но пока что она и не смогла бы позвонить: для включения аппарата следовало нажать скрытую кнопку, которую она бы едва ли нашла.

Однако перед тем, как войти в гостиную, девушка на минуту задержалась а прихожей.

— Странно… — сказала она, кивнув на сейфовую дверь в стене. — Как в бункере… Что там?

— Комната Синей Бороды, — совершенно серьезно ответил Серебряков. — Помните сказку такую? — Причем, пожалуй, впервые сказал ей почти чистую правду. Если бы кто-то посторонний переступил этот порог – ту был бы последний шаг в его жизни.

— Понятно… — заговорщицки прошептала она. С этими словами, скинув туфельки, девушка на цыпочках прошла мимо загадочной двери в гостиную и там сразу взялась за трубку телефона.

— Постойте! — поспешил вслед за ней Виктор Арнольдович. — Хочу дать вам совет. Уж не взыщите – по праву старшего. По-моему, прежде, чем звонить, вам надо слегка прийти в себя. И для этого есть прекрасное средство. — Он открыл бар с превосходной коллекцией напитков. — Не сочтите с моей стороны нескромным предложить.

— Я вообще-то… — Она, видимо, хотела сказать, что не пьет, но тут же, явно передумав, воскликнула: — О Боже! "Чинзано"! Я только один раз в жизни, во время фестиваля молодежи пробовала…

— Что ж, будем считать, фестиваль продолжается, — доставая бутылку и рюмки сказал Серебряков.

Налил сначала себе, а потом, чуть повернув вставленный в бутылку серебряный клювик, — ей. Все бутылки в его баре были устроены одинаково.

— К тому же, — добавил он, — по-моему, нам не мешало бы познакомиться. Меня зовут Виктор.

— А меня Наташа.

Они чокнулись.

— Подумать только, настоящий "Чинзано"! — еще раз восхитилась она. С этими словами сделала глоток, затем успела произнести: — Господи, что со мной?.. — и сразу же замерла как каменная.

Теперь можно было не спешить – это зелье действовало не меньше пятнадцати часов. Завтра она не вспомнит ничего, так что надо будет знакомиться заново.

Виктор Арнольдович прокипятил шприц и, отыскав нужную ампулу, сделал ей инъекцию в руку. Отныне не имело значения, укололась она об эти шипы или нет – вещество было универсального действия.

Он уложил девушку на диван, укрыл пледом, а сам отправился в комнату Синей Бороды, которую он и про себя так именовал, и машинально, хотя в том не было нужды, запер железную дверь изнутри на два замка. Полученное письмо прочесть можно было лишь там, а прочитывать такие письма с изображением райского яблочка на конверте всегда следовало безотлагательно.

Содержавшийся в письме вздор насчет рыбалки на Пахре можно было и пропустить, хотя в свое время пришлось даже купить удочки и вступить в общество "Рыболов-любитель", чтобы подобное письмо, попадись оно случайно кому-нибудь постороннему на глаза, не вызвало у того ни малейших подозрений.

Лишь здесь, в этой комнате-сейфе, при свете инфракрасных лучей письмо открывало свое истинное содержание.