Чтение онлайн

Психиатрические лечебницы Земли переполнены инфоневротиками, людьми, которые просто подавлены избытком знаний. Информационный психоз официально признан опасным заболеванием, угрожающим каждому. Для жизни в современном мире нужно усвоить столько сведений, что мозг не выдерживает. В ответ на информационное перенапряжение включаются механизмы отторжения, аутизма, навязчивых страхов и деградации.

В последнее время психоз приобрел характер эпидемии, охватившей всю Землю.

Подготовка к выполнению технической работы средней сложности занимает времени столько же, сколько сама работа. Бывало (и не однажды), что рабочие, обучившись, выходили прямо на пенсию, так и не приступив к производительному труду. Это, конечно, из ряда вон, но по многим специальностям курс обучения и впрямь дольше времени последующей работы, а необходимость периодической переподготовки усугубляет положение.

Такое обучение требует не только временных, но и непомерных денежных затрат. Независимо от того, дотируется оно целиком или обеспечивается программой стипендий и пособий, распределяемых в определенной пропорции, образование стало дорогим, на него уходит значительная часть дохода от валового планетарного продукта.

Раздутая от избытка непереваренной информации, связанная необходимостью содержать всемирную бюрократию, которая отслеживает сведения и пускает их в оборот, задушенная сетями безопасности, отвечающими за то, чтобы знания не попали в преступные руки, почти уже дезориентированная экономика Земли остановилась в своем развитии. Мир был так занят получением требуемых для работы знаний, что у него не оставалось времени на саму работу. Планета теряла столько энергии на сбор жизненно важных сведений, что не оставалось сил применить эти сведения на практике. Экономика билась в агонии. Земле в целом и Астрофизическому фонду ООН, в частности, едва хватало средств на самое необходимое. Разумеется, они не могли позволить себе ничего лишнего, особенно если это лишнее давало дополнительную информацию. Скажем, Кольцо Харона.

Сердце Рафаэля колотилось в груди, взгляд на секунду помутился, черты лица исказила свирепая гримаса. Его душил гнев. Он ненавидел Крах Знания, ненавидел Финансовый комитет, ненавидел Кольцо, ненавидел своих сотрудников…

И, конечно, себя. Себя в первую очередь.

Все эти годы он был брошен на произвол судьбы, ему разрешались лишь редкие, очень короткие поездки домой, его держали в этой гнусной ледяной ловушке, и чертово Кольцо смотрело на него сверху вниз, а внутри Кольца, как темный слепой зрачок невидящего глаза, висел спутник Харон и гипнотическим взглядом пригвождал доктора к Станции, непрестанно напоминая о провале.

Проект, Станция, Кольцо не справились с задачей, ради которой он поставил на карту свою научную и человеческую репутацию. Управлять силой тяжести невозможно, в этом он убежден. Он дорого заплатил за свою убежденность. Заплатил погубленной жизнью.

Усилием воли Рафаэль заставил себя успокоиться и посмотрел на сидящих за столом людей. Он знал, что должен думать о них, как о «своих» людях; долгое время он и пытался так думать. Но он, Рафаэль, их подвел. Они стали ему живым укором, и он их за это ненавидел. В погоне за искусственной гравитацией он исковеркал их судьбы вместе со своей и тем заслужил их ненависть.

Последний транспортный корабль навестил Станцию пять месяцев назад, доставив на Плутон новичков и увезя домой нескольких счастливчиков. Рафаэль вместе со всеми провожал корабль и поразился выражению лиц своих сотрудников. Тоска, страшная тоска и беспомощность были на этих лицах. В небо, где на орбите стояла «Ненья», устремлялись их взгляды.

Теперь домой поедут все.

Они уедут домой, зная, что они неудачники, и четырехмесячный полет на Землю будет очень невеселым путешествием.

Новая волна гнева ослепила доктора.

— Дамы и господа, позвольте мне начать, — заговорил он сильным, хорошо поставленным голосом.

Люди за столом выпрямились, шепот затих.

Сондра Бергхофф, откинувшись на спинку кресла, смотрела, как Рафаэль приступает к работе. Наблюдение за ним давно уже стало для нее своеобразным хобби, она научилась заранее угадывать его слова и даже жесты. И сейчас Сондра примерно догадывалась, о чем пойдет речь; ее занимало лишь, насколько искусно сыграет Рафаэль сегодняшнюю роль. Старик — непревзойденный мастер эмоционального шантажа, умелый манипулятор, этого у него не отнять.

— Если вы не против, сегодня я нарушу заведенный порядок, — сказал Рафаэль и, помолчав немного меньше, чем было нужно, чтобы дать кому-либо возразить, продолжал: — Я должен сделать одно объявление, имеющее для нас первостепенное значение. Согласно полученной мною сегодня утром с Земли лазерограмме, я приказываю закончить работу на данном объекте.

Мгновение люди за столом ошеломленно молчали, затем раздались протестующие возгласы. Сондра вздохнула. Она знала почти наверняка, чем все закончится, но радости это знание не прибавило. Доктор Рафаэль властно прервал обсуждение неожиданной новости.

— Могу ли я продолжать, — с угрозой в голосе спросил он. — Все вы знаете, что закрытие грозило Станции уже довольно давно, и я всеми средствами пытался его предотвратить. Но экономика Земли на пороге хаоса, а определенные политические движения в системе Земля — Луна, представители которых дали бы богатый материал для психиатрической науки, приобретают, к сожалению, огромное влияние. Мы не в силах противостоять им. Финансовый комитет считает, что расходы на Станцию не окупаются количеством и качеством вашей работы. Нашей работы. — Он великодушно поправился, лицо его выражало огорчение. Сондра прекрасно понимала, что означало это выражение. «Как ваш руководитель, я, конечно, вынужден называть вашу работу „нашей“, несмотря на всю ее неудовлетворительность. Таков крест руководителя». Не только Сондре, но и всем присутствующим был очевиден иезуитский подтекст. — Надо признать, что люди на Земле ожидали от нас слишком многого. Им были даны невыполнимые обещания.

Несколько человек беспокойно заерзали в креслах, на Рафаэля смотрели сердитые лица. Сондра с трудом подавила искушение размахнуться и через стол заехать по этой физиономии кулаком. «Похоже, ты забыл, дружок, кто из присутствующих раздавал эти обещания?» — подумала она с возмущением.

Рафаэль со значением оглядел лица сотрудников и продолжал:

— Разумеется, со стороны Комитета, это несправедливое и близорукое решение. Мы сделали великие открытия, и Кольцо навсегда останется выдающимся достижением в истории нашего столетия.

«Для отвода глаз — неплохо, — решила Сондра. — Обвиняй Финансовый комитет, обвиняй сотрудников, только себя не обвиняй, Раффи».

Рафаэль явно хотел уйти от обсуждения по существу, превратить дискуссию, требуемую правилами приличий, и само собрание в пустую формальность.

— Все мы можем по праву гордиться тем, что мы здесь делали. — Сондре пришло в голову, что Рафаэль уже говорит о Станции в прошедшем времени. — Некоторые из нас мечтали о победе над силой тяжести, о том, чтобы, подобно многим другим, уже обузданным человеком, силам природы, покорить ее нашей воле и поставить на службу человечеству. Но этому не суждено было сбыться.