Код императора
Шрифт:
Бродерик договаривался по телефону с администрацией, чтобы им зарезервировали весь ночной клуб для вечеринки, которая, по его сценарию, должна стать бомбой для всех местных и мировых изданий.
Дэн проверил часы. Они показывали семь тридцать.
– А во сколько закрывается это терракотовое место?
Йона сверкнул своей белоснежной запатентованной улыбкой во все тридцать два зуба.
– Закрылось уже два часа назад. Еще не время. Подождем, когда совсем стемнеет.
– А? Понял, – полушепотом ответил Дэн. – Мы там должны быть, когда все уйдут.
– Вот что я называю семьей, дружище! – одобрительно ухмыльнулся Йона. – Думать в одном направлении. Кэхиллы, одним словом. Мне нравится с тобой работать, йоу. Мы команда.
А вот Эми бы его только обзывала и потащила вместо этого в библиотеку, заставив его за один раз прочитать шесть сотен книг про терракотовых воинов.
И потом стала бы говорить, что так маме с папой и надо и что они сами во всем виноваты. Настроение у него испортилось. Ну как она могла? Он нащупал в кармане медальон из пещеры Бодхидхармы.
– Слушай, Йона… Ты знаешь, прошло уже два дня, четыре часа, двадцать одна минута…
– С тех пор, как ты видел Эми? – сочувственно отозвался Йона.
– Прости, я не слежу за вами по часам, – оправдывался Дэн.
– Я знаю, тебе не сладко, – успокоил его рэпер. – Если честно, то я и сам не понимаю, как мы до сих пор ее не нашли. Может быть, она специально так делает, сама…
Дэн сжался, словно от пощечины.
Его грустные мысли нарушил стук в дверь. Внизу все было готово для вечеринки.
В первые минуты Дэн даже не мог смотреть на еду. Он сел за стол, взял в руки палочки и стал злобно ковырять ими китайские пельмени. Аппетит совсем пропал. Все его мысли были только об Эми. Значит, она полностью списала его со счетов, так? Или все-таки это бред? Конечно, она все время ныла, что Дэн мешает ей думать и обзывала его мелким. Ну и что? А он все время обзывал ее занудой и все равно сейчас полжизни отдал бы за то, чтобы снова ее увидеть.
В это время представление достигло разгара. На сцене выступали китайские акробаты с немыслимыми трюками. Глядя на них, Дэн немного развеселился. Особенно в финале, когда над залом повис гигантский дракон и исполнил под куполом невероятный танец вверх ногами.
С ними за столом сидело несколько репортеров из крупных изданий. Бродерик пригласил их для того, чтобы в прессе появились самые положительные отзывы о пребывании Йоны в Сиане. Как будто у него бывали отрицательные отзывы!
Виновник торжества был в этот вечер в ударе – он искрометно шутил и заигрывал с журналистами. Словно никто буквально через несколько часов не собирался совершить ограбление самых знаменитых раскопок на территории азиатского континента. Но Дэн все-таки заметил, что, несмотря на праздник и шутки, которыми Йона сыпал весь этот вечер, мысли его оставались где-то далеко в другом месте.
«Удивительно. Я думал, что жизнь знаменитостей – это сплошной праздник, но каково это – вкалывать семь дней в неделю по двадцать четыре часа в сутки?» Обычный рабочий график суперзвезды? Но когда эта лихорадка продолжается каждый день и неделя за неделей в течение всего года, это все-таки нелегко.
Было уже далеко за полночь, когда акробаты наконец разошлись, и Йона закончил раздавать интервью. Дэн сидел на корточках у себя в номере и исследовал содержимое мини-бара. Вдруг он услышал музыку. Но не рэперский грув Йоны, нет. Это была классическая музыка. Дэн, неожиданно для самого себя, узнал ее – это был Моцарт, самый, пожалуй, выдающийся предшественник Йоны Уизарда по линии Янусов.
Дэн вышел из комнаты и пошел на звук. За дверью, ведущей в самую маленькую спальню, музыка звучала громче. Он тихонько приотворил ее и заглянул в щелочку. На краю кровати сидел Бродерик и держал гитару. Его толстые пальцы ласково перебирали нейлоновые струны, и даже Дэн, который вообще не разбирался в музыке, понимал, что его игра была просто виртуозна.
– Офигеть можно! – промямлил Дэн.
Бродерик удивленно поднял брови.
– А, это ты? – Он бережно отложил гитару и взял вместо нее «Блэкберри», демонстративно проверяя почту.
– А Йона об это знает? Что вы так умеете?
Бродерик смущенно откашлялся и спрятал от него телефон.
– Когда-то мне пророчили большое будущее, я был восходящей звездой в колледже. Но прошло время, и я встретил Кору… Знаю, я умею кое-что, но по сравнению с ними…
С ними…. Он имеет в виду Янусов. Ну да, конечно, как можно играть, если ты не Моцарт, не Скот Джоплин, не Джон Леннон и даже не Йона Уизард? Очень кэхилловский подход!
Странно, но Дэн вдруг испытал жалость к этому человеку. Разменять такой талант на право сиять в отблесках славы своего сына и всегда быть на полшага позади него? И что осталось от его детской мечты? Этот «Блэкберри»? Пока судорога окончательно не сведет его пальцы…
Глядя на Бродерика, Дэн вспомнил собственного папу. Он мало что о нем знал. Но, как и Бродерик, Артур Трент был аутсайдером в этой семье. Для всех он был мужем Хоуп Кэхилл и помощником Грейс Кэхилл. И даже дети его были Кэхиллами, а не Трентами. Маме в свое время бабушка тоже дала свою фамилию. И на какие еще жертвы ему пришлось пойти ради этой лиги чемпионов?
В дверь просунулась голова Йоны.
– А! Секретничаете тут? – взгляд его упал на гитару.
– Да так, дурака валяю, – смутился Бродерик. – Бренчу понемногу.
– Он офигенно играет! – возбужденно закричал Дэн, увидев своего кузена. – Так что талант достался тебе не только от Янусов, но и от твоего отца. Ты бы слышал, как он играл… Да он запросто может…
– Клево, куз, – перебил его Йона. – Давай потом обсудим. Нам пора двигать. Лимузин ждет.
– Да, пойдемте. – Бродерик решительно двинулся к выходу.
На часах было двадцать пять минут после полуночи, когда серебристый лимузин бесшумно отъехал от крыльца «Колокольни».
– Скажи водителю, пусть выбросит нас где-нибудь поблизости от терракотового музея, а то еще наделаем шума. Мы с братом пройдем пару кварталов пешком. Ничего страшного, зато нас не заметит полиция.