Чтение онлайн

– А где же король? – в сотый раз спрашивал себя Кащей и не знал, что ответить. О нем ни слуху ни духу. Конечно, первой мыслью любого умного человека будет мысль о том, что колдун расправился с королем, как только узнал от Главного охотника, что тот пытался похитить для Его Величества знаменитую шпагоплеть. Но колдун вряд ли стал бы так поступать: король находился под его полным контролем и подобными «микрозаговорами» попросту тешил свое уязвленное самолюбие. Противник из него, прямо скажем, никакой.

В большом коридоре на стенах висели портреты прежних королей. Неизвестно, почему колдун не стал их убирать. Вероятно, его согревали мысли о том, что владеет богатством, нажитым за долгие столетия вот этими горемыками, не ведавшими о том, что их старания пойдут прахом и денежки достанутся какому-то мистическому проходимцу. А может, просто оставил их королю на память, дабы помнил, что он в неоплатном долгу перед своими предками.

А вот и самый большой портрет, метра три на четыре, не меньше. И изображен на нем не основатель рода горемычных королей, а сам колдун собственной персоной. На портрете он казался и вовсе уж свирепым и плотоядным. Тяжелый взгляд из-под нависших бровей заставит любого пригнуть голову, а от еле видной улыбки несет таким холодом, что температура в помещении ощутимо падает до сред-незимнего уровня.

Кащей поискал камин, достал угольки и подправил картину в нескольких местах, являя миру свое представление о том, как должен выглядеть ее персонаж. Развесил под остальными картинами смеющиеся мешочки и полетел на этажи колдуна.

Копаться в чужих вещах оказалось почти так же интересно, как и в своих собственных. На месте скомканных доспехов стояли новые, не менее гулкие и драчливые, чем их предшественники. Кащей не стал задерживаться, чтобы снова свернуть их в рулон, а просто сбивал с ног и отправлял в путешествие вниз по лестнице. К сожалению, поиски Иванушки успехом не увенчались. В нежилых комнатах обитали разве что привидения пауков и мухи-зомби, а живыми существами здесь и не пахло. Он обстучал все стены в поисках потайных дверей, и нашел штук пять, но за ними тоже никого не было. В одной пустой комнате, на белом прямоугольнике, отчетливо виднелись следы ног. Это было тем более удивительно, что во дворце царила практически стерильная чистота, за исключением занятых колдуном этажей. Но и там не было грязи и земли. На столике лежала королевская корона. Кашей поднял ее. Вспомнил праздничный ужин и короля на нем. Корона имела крохотный дефект, слабо различимый человеческим глазом – один крохотный бриллиант был чуть темнее своих соседей. Эта корона имела тот же дефект, что и та. Любой идиот догадается, что короли добровольно с коронами не расстаются. Должен быть убедительный повод.

Кащея вдруг заинтересовало, куда ведут грязные следы? Он осмотрел пол, отыскивая крохотные комочки земли, и не нашел их. Человек, который стоял на прямоугольнике, не сходил с него в обуви. Не сходил он с него и без обуви, иначе она осталась бы здесь.

– Оригинальная комбинация, – прокомментировал Кащей. – Корона без короля и следы без обуви.

... Там были люди в черном одеянии... Вспышка света...

Неужели это именно то, о чем говорила Яга, пе-реместитель между мирами? Один из тех немногих, способных переправлять людей в иные миры? Но если это так, зачем колдуну до колик в животе хочется выпытать местонахождение перехода? Что, затерянный мир? Потерянная вещь, требуемая суровым ревизором?

«По-моему, меня усиленно водят за нос, – подумал Кащей. – За то время, что я здесь, произошло столько всякого, что хватит на десять лет простой жизни. Колдун не ищет вандала, смявшего боевые доспехи в рабочем состоянии, а спокойно устанавливает новые. Не бьет тревогу после избиения Главного охотника, не звереет после исчезновения царевичей и царевны, разве что малость повозмущался, когда Кащей утащил остальных пленников... Такое впечатление, что он играет в кошки-мышки, а пленники из другого мира – всего лишь приманка для крупной дичи. Не зря же он оставил при себе Иванушку. Вроде бы и все пленники освобождены, а вот самый младший до сих пор запрятан в укромном местечке. Ощущение, что ловят, как ни странно, меня. Упорно загоняют в силки, устраивают шумные представления, проверяют, на что я способен ради достижения цели, и прощупывают мои слабые места. Да, если бы не Иванушка, они бы меня никакими силами не удержали».

Придется обсудить наболевшее с колдуном, как только тот вернется с разборки башни.

Корона вернулась на прежнее место. Лучше не показывать, что тебе известны кое-какие секретные достижения твоих врагов. Прикрыв за собой дверь, Кащей вернулся к галерее портретов и устроился на отдых под самым потолком, удобно разлегшись на ковре-самолете. Главный рабочий кабинет колдуна находился именно здесь, и Кащей надеялся, что колдун не станет сразу же по возвращении носиться по этажам, проверяя целостность доспехов.

Под вечер дворец наполнился гамом и шумом – вернулись гвардейцы и прислуга. Сам колдун в сопровождении десятка стражей стремительно прошел по коридору. Казнь бывшего начальника стражи перенесли на завтра, ибо народ подустал, пусть хорошенько отдохнет после праведных трудов. Кащей ждал, что кто-нибудь заметит изменения на любимом Портрете колдуна, но все протопали мимо, словно так и надо. Было видно, что Ортокс погружен в глубокую задумчивость.

– Бе-бе-бе! – обиженно сказал Кащей. Любой обидится, когда плоды его трудов мало того что не оценят, но даже не заметят.

Гвардейцы встали перед входом в покои колдуна навытяжку, не смея даже пикнуть. Кащей недовольно покачал головой: что за постные лица? Прямо как на похоронах, в самом деле. Баллончик с веселящим газом занял свое место над ночным светильником, и газ начал стекать на пол, заполняя коридор.

Стоявшие столбом гвардейцы вдруг, ни с того ни ссего, заговорщицки заулыбались друг другу и стали перемигиваться – Кащей побагровел и начал уже было подумывать, что вместо веселящего газа в баллон подсунули газ извращенческий, но вскоре тихие смешинки переросли сначала в нормальный смех, а потом и в неуемное дикое ржание. Гвардейцы хватались за животы, падали на пол и дрыгали ногами, дико хохоча и вытирая слезы. Совместными стараниями смех стал настолько заразительным, что в коридор стеклись все придворные.

Разгневанный колдун рывком распахнул дверь, стражники посмотрели на него, и смех грянул с новой силой.

– Прекратить! Немедленно прекратить! – закричал колдун, но смех только усиливался.

Сбежавшиеся на шум придворные, отлично зная его мнительный характер и жестокость, благоразумно разбежались, и только стражники дико хохотали, выводя колдуна из себя. Кащей с интересом ждал, что будет дальше. Смех не прекращался, колдун резко выставил перед собой руки. Сверкнули две молнии, грянул оглушительный гром, гвардейцев просто-напросто спалило, дворец задрожал, а с потолка посыпалась штукатурка. Кащей ойкнул и приказал ковру немедленно перепрятаться. Не ровен час, колдуну захочется выяснить, почему в одном месте на полу белого налета нет, и он поднимет глаза к потолку.

– Что за идиоты?!! – раздраженно бросил колдун. Он повернулся, чтобы зайти в кабинет, но тут действительно заметил более или менее чистое пятно на полу. – Что такое?!

Он поднял глаза, но на потолке ничего не увидел, кроме банальной надписи «Ортокс – дурак!».

– Что здесь происходит? – взорвался колдун. В ответ Кащей включил пульт дистанционного управления и нажал на кнопку. Смеющиеся мешочки ожили за картинами, разразившись злобным хохотом. Портреты заколыхались, колдуну показалось, будто ожили призраки былых королей. Злобный хохот вызывал нервную дрожь и желание поскорее смыться. Колдун побагровел от гнева. Кащей почувствовал, что обстановка в буквальном смысле электризуется. Колдун покрылся сетью мелких молний, перебегающих по костюму вверх-вниз, глаза загорелись ослепительно желтым светом, волосы встали дыбом – Баба Яга при всем желании не смогла бы выглядеть так страшно даже в понедельник утром после жутко запойной вечеринки. На этот раз молний как таковых не было. Просто одна большая электрическая дуга, от взрыва которой с потолка посыпалась не только штукатурка. Мешочки взорвались, разорвав обуглившиеся рамы истлевших портретов, и наступила самая настоящая мертвая тишина.