Чтение онлайн

"Бедный студентик", – подумала она, хорошо знающая предпочитаемые дзенином методы "зачистки". И испугалась своей мысли. Ведь напротив сидит Харука, в совершенстве владеющая искусством нинсо и лица читает, как бигборды.

Дочь Акайо понимающе улыбнулась и повело бровью: "Вижу, понимаю. Отцу не скажу".

Сейчас у нее реже появлялись подобные мысли. Она усвоила, что служение Долгу – превыше всего, а если сантименты мешают этому, их нужно вырвать с корнем, пока они не опрокинули твою Колесницу.

Она тоже взяла хаси и обмакнула первое суши с розовым лососем в терияки, надеясь, что малая толика добавленного в соус вина "Мирин" не повредит ей. "Если только тут вино не выпили повара, заменив его уксусом…" Все реже вспоминались домашние щи, оладушки с желтоватой домашней сметаной, которую они с мамой готовили вместе, отварная рассыпчатая картошка, щедро присыпанная зеленым луком – все со своей грядки… Она пристрастилась к японской кухне, полюбила суши, роллы, лапшу удон, сашими, рамен, дайфуку и сакурамоти, и сама научилась готовить национальные блюда не хуже Макото, которая верховодила на кухне в селении дзенина.

Но здесь готовил явно не японец. Внешне суши выглядят вполне привлекательно и аппетитно, но все равно чувствуется не очень умелая рука. Или у нее опять испортился аппетит, как иногда бывает после лечебного курса.

– Да, настоящее суши можно поесть только дома, – сказал Акайо, – не сравнить с тем, что подает Макото. Хорошо было бы, если бы каждый народ готовил только свои национальные блюда, не трогая чужую кухню. Гайдзины не очень хорошо смыслят в особенностях приготовления наших блюд…

Он отставил тарелку.

– Здешняя кухня для нас непривычна и тяжеловата, – ответила Харука. – Русские привыкли к суровому климату и тяжелому труду, с тех пор у них и вошло в обычай поглощать больше калорийной пищи. Только от калорий силы не прибывает, а только жир накапливается. Возьми этот настой, Мияко. Он поможет тебе быстрее восстановить силы. Через несколько дней тебе предстоят гастроли, и нужно быть в хорошей форме.

Дзенин и его дочь знали ее прежнее имя, но уже много лет называли ее исключительно Мияко. "Прежнее имя – злая судьба, – говорил Акайо-сан, – смени имя – сменишь судьбу. Забудь все, что было раньше, учись жить заново, начни жизнь с чистого листа".

Она научилась. Новое имя. Новая судьба. Даже лицо новое. Вот только забыть не получается – прошлое все время напоминает о себе. Тошнота после курса лечения. Тяжелые сны – сейчас все реже, но неотвязно. Непрошеные воспоминания…

– Хороший роман "Алмазная колесница", – сказала Харука, провожая ее в отель. – Видно, что автор хорошо знает Японию, а не пишет "развесистую клюкву", как говорят у вас. А некоторые хокку из второй части я даже переписала в альбом. Поэзия – моя единственная слабость.

– А где мне предстоят гастроли? – спросила она.

– На юге, – ответила Харука. – А перед этим тебе предстоит небольшая работа в Петербурге… Потом ты встретишь Ояму, который прибудет на днях из Финляндии…

*

Накануне свадьбы Вероника побывала в салоне красоты и у маникюрши. Только сейчас она начала понимать, что произойдет завтра. Уже меньше, чем через сутки. И впервые пришли волнение и неизбежная для всех невест мысль: "А не поспешила ли я?". Уже позвонил Витя – он приехал из Краснопехотского, уже снял "президентский" люкс в "Астории" для первой брачной ночи… "Пока я здесь один, – сказал он, и Ника словно наяву увидела его искрящиеся улыбкой серые глаза и ямочки на щеках, – но завтра в номере наконец-то появится хозяйка!"

Уже заказано венчание в Исаакиевском соборе; Морской смог преодолеть сопротивление хозяев туристического бизнеса. До этого, в 10.00, их ждут в ЗАГСе на Английской набережной. Наверное, в ресторане "Астории" уже готовятся блюда для банкета. Зарезервированы теплоход, карета, стилизованная под XVIII век для них, и автобус для гостей. Заправляют бензином вертолет, нанятый для полета над городом и закупили конфетти для рассыпания с воздуха. Стоит в ее комнате манекен в белом венчальном платье, похожем на огромное пирожное безе, а второе привезут в "Асторию" завтра вечером. Завтра в 8 часов придут парикмахер и визажист. Разосланы приглашения; гости уже приготовили наряды для торжества и упаковали подарки; репетирует тамада. И главное – ждет Витя. В номере для их первой – в качестве мужа и жены – ночи. "Так что, милая, – жестко сказала она себе, – засунь свои сомнения себе, как говорил Михалков, в портмоне, – Ника энергично нашагивала километры в баротренажере в своем любимом клубе "Бьюти Терра", который весной пришлось защищать, – ты не можешь подвести столько людей. Тоже мне, сбежавшая невеста Джулия Робертс! Ответственность свою надо осознавать! Было время подумать, целых четыре года. И только полная дура за это время не определится с решением".

Хозяйка "Терры", подруга Вероники Инна Логинова, тоже поздравила журналистку с грядущим бракосочетанием. Подарок – роскошно перевязанная бантами корзина с большим набором фирменной косметики – уже стоял на рецепшен, и, когда Ника собралась уходить после тренировки, Инна с администратором Лизой торжественно преподнесли ей корзину.

"Были белее снега свадебные цветы, мне улыбался ты, это было, как во сне", – неотвязно крутился в голове у Ники припев из популярной песни, пока она дома принимала ванну, пыталась прибрать в квартире ("видела бы мама этот первобытный хаос!"), бестолково слонялась из угла в угол, курила, делала маску "Дрим-терапия"…

Уснуть, несмотря на любимую косметику "Дрим" с мелатонином, которая обычно не подводила ее, так и не удалось. "Хороша я буду завтра. Хейтеры обрадуются – будет повод перемыть косточки новобрачной со следами бессонной ночи на физиономии… А хотя, хрен с ними, пусть хейтят. Работа у них такая… Кушать-то всем хочется. Надеюсь, что визажист хорошо знает свое дело!"

Витя не заходил к ней, помня примету: жених не должен видеть невесту в свадебном платье до свадьбы, иначе брак будет несчастливым. Так было с его родителями. Гибель старшего сына в Чечне, пьянство отца и тот роковой КАМАЗ на рассвете; помутившийся рассудок матери и ее исчезновение зимней ночью… "Лучше не дразнить судьбу", – думал сейчас убежденный скептик Морской.

В половине восьмого, часа через полтора после того, как Веронике наконец-то удалось забыться сном, в домофон сердито зазвонили.

"Господи! Только что заснула!" – сонная Вероника в трусах, майке и одном тапке заметалась по квартире, бестолково ища источник звона и пытаясь поймать босой ногой второй тапок. Наконец-то она сообразила, что звук идет от двери.

– Ну, наконец-то! – воскликнула Вика. – А я уже хотела прорываться с боем. И здорова же ты спать!

– Поспишь с тобой, – пробурчала Ника, открывая дверь парадного нажатием кнопки в квартире.