Испанцы, Лермонтов Михаил Юрьевич

Испанцы

на обложку

Лермонтов Михаил Юрьевич

Шрифт:

Вот и жена моя идет из церкви,А с ней Эмилия с своими четками.

Соррини(в сторону)

Идет прелестная! пусть бережется; еслиЗаронит искру пламя в эту грудь,Оледеневшую от лет… то не легкоОна избегнет рук моих – мне трудноНосить поныне маску – и что ж делать?Того уж требует мой сан. – Ха! ха! ха! ха!..

(Эмилия и Донна Мария входят.)

Как счастлив я, что вижу наконецПрелестную Марию – и тебя,Невинную Эмилию. – О! Алварец!Не должен тот роптать на провиденье,Кто обладает этими дарами неба,Хотя бы крыши не было от солнцаИх защитить.

Алварец

Эмилия, поди сюда.Я объявил отцу Сорринию,Что влюблена ты.

Эмилия(покраснев)

Батюшка!

Алварец

Молчи. —Отец святой тебя наставить хочетВ том, как вредна любовь, – а ты,Ты слушай со вниманьем – чтоб ни словаНе кинул он на воздух – сердцеТвое запутано; не знаешь ты,Чего ты хочешь – он тебе откроетОпасность страшную любви.

Соррини

Да, если мне позволил ваш родитель,То я готов неопытность ввестиНа лучший путь. – Там нет цветов,Там терния, но цель, к которой мыПриходим, веселит нас – а былоеПечально или весело, смотря по темМгновениям, когда о нем воспоминаешь.Итак, всего важней последствие;Коль к доброму концу деянья наши,То способы всегда уж хороши,Какие б не были – страшись Фернанда!Он льстит тебе, обманет – или,Положим, на тебе он женится —Но это для того, чтоб быть богаче.

Алварец

Да этого не будет никогда;Скорей все мертвые воскреснут.

Соррини

Не говорите этого – бываютТакие случаи. – Но вас, Эмилия,Прошу бояться пламенной любви.Быть может, притворяется Фернандо?Послушайте, я расскажу вам случай,Которому свидетель был в Мадрите,При инквизиции святой.У девушки одной любовник был,Красивый, молодой и умный малый,И, так сказать, на всё удалый.И он красавицу мою любил,И очень долго это продолжалось;Как наконец заметила она,Что, от нее без грусти удаляясьПод разными предлогами, не сталОн находить веселья в разговоре нежном,Что к ней он вовсе охладел,Что не дивился уж красе ее наряда,И призывающего взглядаОн понимать уж не умел.Как женщине всё это не заметить,Когда вся жизнь ее в том только состоит?..Вот ревность в грудь ее, как червь, закраласьИ долго сердце горькое точила…Ну, просто без обиняков скажу,Она любимца отравила,И он скончался в двое суток.Но так как бедный сей испанецСлужил при инквизиции писцом,То в дело все вошли по праву мщенья:Преступницу наказывали долго,Именье в пользу церкви обратив, —И наконец замучили до смерти!

(Все содрогаются.)

Вот следствия любви!.. страшись, Эмилия.На мячик сердце в нас походит, положиТы на крутой горе его тихонько,И он не тронется – но раз толкнув,За ним хоть бросишься, но не догонишь.Не так ли говорю я?

Алварец

Точно так.Вы совершенно справедливо поступилиС несчастною преступницей! – как? отравитьСлужителя священной инквизиции?Она мученья смерти заслужила.

Соррини

Нет! я совсем не говорю сего.

(Кидая взор на Эмилию)

Я слишком жалостлив, – насильноМеня заставили бумагу подписать;Все члены у меня, хладея, трепетали,И осуждал мой ум, что пальцы написали!..Но такова судьба судей земных!Все люди мы; и ослепленье страсти,Безумное волнение души, должны мыПрощать, когда мы излечить не в силах.

Донна Мария

Ах! я и прежде так судила.

Алварец

И в самом деле правда это!

Соррини(радостно в сторону)

Они меня боятся!

Эмилия

Позволь тебя спросить мне, батюшка,К чему всё это клонится.

Алварец

К тому,Что не должна ты плакать и крушитьсяОб том, что более Фернандо не увидишь —Он нагрубил мне нынче. – И навекиЕго из дому я прогнал.Не смей с ним видеться тихонько; 'uначе,Страшися оскорбленного отца…Прощаю я твою любовь, как бы порок,В котором ты исправилась. Надеюсь,Что это будет так по крайней мере.

Соррини

Утешьтесь, нежная Эмилия!Любовь пройдет, самим вам будет легче.

Эмилия(сквозь слезы)

Довольно и того, что сделали;Но для чего смеяться надо мной?

(Плачет.)

(Эмилия уходит, закрыв глаза платком. Все в изумлении.)

Соррини

Как резко вы сказали, Алварец!Нечаянный удар вослед себеВедет раскаянье нередко.

Алварец

Э! нужды нет, отец Соррини, —Ведь надо было бы открыть;А чем скорей, тем лучше…

Соррини

Не всегда.Вы знаете ли: женщина цветок,Который, если вы его согнете вдруг, —Изломится.

Донна Мария

Да не угодно ль вамПозавтракать, отец Соррини.

Соррини

Благодарю, прекрасная Мария!Земная пища часто не должнаЛаскать того, кто пищею духовнойВладеет. – До свиданья! Донна, до свиданья!И вы, почтенный друг мой, Алварец!Желаю, чтоб небес благословеньеСошло на дом ваш… и… чтоб ваша дочьУтешилась скорей; я думаю,Она и не замедлит. Ха! ха! ха! прощайте!

(Уходит, низко кланяясь.)

Алварец

Когда еще нам сделать честь придетВам в голову, то верьте мне,Открыты будут ежедневно двериМои для вас… как сердце… (кланяясь) одолжите!

(Соррини, провожаемый до двери, уходит наконец.)

Ну, слава богу!.. он такой смиренный,Что и не знаешь, что сказать ему.Боюсь таких людей, которые всегдаНа языке своем имеют: да! и да!Хоть сердятся они – не знаешь извиниться,Затем, что с виду всем довольны.Но с кем бранился я – с тем можно помириться!..

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10-28