Чтение онлайн

Чувствовал себя я ужасно. В жилах бушевал самый настоящий огонь, который утихал, но очень уж медленно и, как мне показалось, совершенно независимо от зелья регенерации. Происходило это волнами: он то усиливался, то ослабевал.

— Зачем в глаза лили? — спросил я, не рискуя их пока открывать.

— Через слизистую быстрее впитывается, — тявкнул Валерон. — Ты зубы сомкнул намертво, поэтому я Мите скомандовал лить туда. Ты как?

— Хреново, — честно ответил я. — Можете воды принести, чтобы глаза промыть?

— Это зелье для глаз безобидно, — возразил Валерон, в то время как Митя куда-то загрохотал. — Можно не смывать.

— Щиплет, — пояснил я.

Вскоре Митя ткнул мне в руку кружку с водой. Воды там было максимум половина, но мне хватило, чтобы вымыть остатки зелья из глаз, после чего я их открыл и обнаружил, что моя одежда местами прогорела, а сам я лежу в луже куда более обширной, чем казалось раньше. Одним бутыльком зелья столько не выльешь.

— Что со мной было?

Голос вырывался с хрипами, как будто ему приходилось пробиваться через баррикады в горле.

— Похоже, зря ты этот кристалл использовал. Ты немного загорелся, — тявкнул Валерон. — Мы тебя обливали, но это не сильно помогло.

Я поднял руку к голове и обнаружил проплешины и там. Ресницы вроде остались целыми, и то хорошо. А вот стригся я однозначно напрасно — сейчас придется все сбривать, чтобы не выглядеть зараженным лишаем. Я с трудом приподнялся и сел, облокотившись о стену. В голове будто набат забил.

— К целителю бы тебе, — обеспокоенно тявкнул Валерон.

— Не дойду, — покрутил я головой.

— А если Митю с запиской отправить? Я проконтролирую.

— Не напишу. Горит всё.

Я поднял руку, на кончике пальца вспыхнул огонек. Записку я только выжечь могу, и то не факт, что получится что-то понятное — руки дрожали как у запойного пьяницы.

— Ага. Ты горячий как печка и кое-где дымишься, — поддержал меня Валерон как мог. — Пол под тобой местами обуглился, но не загорелся нигде. Мы с Митей бдим, тушим сразу. Может, на улицу? Там холоднее.

Предложение показалось дельным. Встать я смог только на четвереньки, да и на них двигался пошатываясь, но до крыльца дополз. Там с трудом сел. Огонь внутри периодически то ослабевал, то усиливался. Но улучшений не было, временами я сваливался в полузабытье, отчаянно боясь, что не удержу огонь в себе и спалю собственное жилище. Митя и Валерон вокруг меня суетились, но помочь ничем не могли.

Повезло, что в одно из просветлений ко мне заявился Прохоров.

— Петр, че с тобой? — заорал он с улицы.

Валерон благоразумно испарился, а Митю я отправил открыть калитку. Он справился, хоть и не с первого раза — засов был не из легких.

— Петь, че с тобой? — повторил Прохоров, тронул меня за руку, тут же отдернул и затряс своей.

— Целитель нужен, — прохрипел я еле слышно. — Второе сродство к Огню принял сдуру.

Прохоров сбросил рядом с крыльцом гору вещей, с которыми почему-то пришел, и рысью рванул на улицу. Надеюсь, за целителем, а не от меня подальше.

Отключился я после его ухода почти сразу, а включился от ощущения прохладного потока, смывающего жар с измученного тела. Приоткрыв глаза, я увидел перед собой целителя — одного из тех, кто был на ужине у Куликова. Я даже имя вспомнил — Тимофей Иванович. В этот раз лицо целителя казалось не столь благодушным, как на ужине. Сурово сведенные брови намекали, что мой случай не такой уж и простой. Увидев, что я открыл глаза, целитель сказал:

— Прохоров мне сообщил, что вы использовали сродство к Огню, хотя у вас одно уже было. Неужели это правда?

— Да бредил он, — уверенно бросил Прохоров. — Я ж вам так сразу и сказал, что бредит и чушь всякую несет. Где это видано, чтобы второе сродство нашлось? Я ни разу не слышал.

— Мало ли чего вы не слышали, Григорий, — заметил целитель. — Такое случается, хоть и очень редко. Так как, Петр Аркадьевич, правда ли, что вы использовали кристалл со сродством к стихии, которая у вас уже была?

— Правда.

Мой голос был тихим и хриплым, но теперь скорее из-за того, что ужасно хотелось пить. А еще я начал ощущать уличную прохладу. Ветер бодряще задувал в недавно прожженные вентиляционные отверстия моего облачения.

— Тимофей Иванович, а не зайти ли нам в д-дом.

— Что, холодно стало? — ехидно спросил он. — Эх, Петр Аркадьевич, дурья ваша голова. К чему такой риск? Нельзя использовать второе сродство, если хотя бы одно заклинание из его группы не достигло пятидесятого уровня. У вас достигло?

Я зачем-то решил глянуть на Искру, как самое высокоуровневое заклинание. Ее уровень у меня не изменился. Зато Модифицированная удача хапнула сразу два и стала девятого уровня. Похоже, я чуть не загнулся. Сродство к Огню стало теперь усиленным, но проверять заклинания не тянуло — Огонь внутри только начал успокаиваться, и любое его использование может привести к срыву.

— Нет, — честно ответил я.

— И к чему было так рисковать?

— Чтобы кристалл не пропал, господин Бочаров, — сказал Прохоров. — Не видно ж, что там, пока не используешь, а там уж вариантов два: либо слить как мелкий, либо рискнуть. Я бы рискнул.

— Ну-ну, — хмыкнул целитель. — Рискнул бы он. Смотрю, здесь клуб самоубийц намечается. Петр Аркадьевич только чудом не умер до моего прихода. Я его еле вытащил. И он чудом дом не сжег.

— Меня Митя поливал.

— Митя?

— Механический п-паук, — по телу прошел озноб, и я клацнул зубами.

— В дом его надо, а то простынет еще, — заявил Прохоров.

Слово у него с делом не расходилось: он поднял меня, как будто я ничего не весил, а поскольку я двигался с трудом, так он еще и дотащил до кровати.

— Чай поставить? Для сугрева надо бы, — сказал он и, не дожидаясь моего ответа, двинулся к чайнику.

Мое «Ставь» было совершенно формальным и служило скорее для сохранения лица, чем для разрешения.

Целитель прошел за нами, встал надо мной и провел диагностику, пока Прохоров гремел чайником, заварником и жестянкой с чаем.