Чтение онлайн

– Всё.

– Что, всё?
– через чур спокойно и протяжно спрашивает Андреич.

– Процедура завершена.

Когда просмотрели кадры съёмки возможного изменения в крови Люды, то ничего не обнаружили. Прибор не показывал никаких изменений. Ни плохих, ни хороших. А нам нужен демонстрационный результат, чтобы доказать факт фиксации будущего. А его не было.

Так сложилось, что инъекцию делали в пятницу днём. А вечером я торопился на встречу с Ириской. Ириска - это моя девушка. Вообще-то она Ирина, но волоса у неё светло - золотистого цвета, ну я в шутку назвал, а потом как-то пристало к ней. Вот бегу я на свидание и думаю, вполне меня устраивает такая Ириска, а времени на толчею по улицам ну хоть караул кричи, нет! Во-первых, клюнула идея, как доработать прибор контроля будущего, во-вторых, теперь придётся дополнительно проводить "цирковые опыты" с Муркой, потому что дальше тянуть некуда, надо заявку отправлять. А тут ещё дома... вчера хотел джинсы надеть, а они мокрые и грязные под порогом кучкой покоятся. Позавчера в дождь возвращался, снял, думал, повесил сушиться, а сам забыл. Прищеголял на работу в парадном костюме. А ещё ужин... даже ночью, в темноте и с закрытыми глазами, магазинные пельмени в горло уже не лезут! Так что бежал и думал, что семейная жизнь, это не так уж и плохо. Женатые мужики просто заелись. Посадить их на магазинно-пельменную диету на пару месяцев, враз подобреют. А ещё мокрые джинсы утром выдавать каждый день, потому что мои хоть и высохли, но грязные остались. Сунул в машинку и забыл достать, чтобы повесть сушиться. Так что достал утром опять мокрые. Может новые купить? Так ведь такая волокита!

В общем, в этот вечер я ничего такого не сказал Ириске. Но пригласил к себе домой, предварительно извинившись за "творческий беспорядок", подумав: "Поживём, увидим".

На следующее утро, то есть в субботу, мне надо было ехать к Андреичу доводить до ума "цирковые" опыты с Муркой. С вечера как-то не удосужился Ириске рассказать об этом, и теперь проснувшись, продолжал лежать с закрытыми глазами, обдумывая как быть? Всё-таки выходной день, а я соберусь, заберу кошку и смотаюсь до самой ночи из дома. М-да, вот тут-то я и понял всю ценность независимой холостой жизни, пусть на магазинных пельменях. И в этот момент, почудился мне запах из детства. По субботам мама пекла утром блины и мы ели их прямо с пылу с жару. Вкуснотища! Чувствую, похоже пахнет. Наверное, кто-то из соседей стряпает, а в форточку запах затягивает. "Во оголодал", - думаю. Пошарил рукой рядом - никого. Подскочил в ужасе! Что тут можно подумать? Увидела мой "творческий беспорядок" Ириска и сбежала пока я дрых! Ну, это ладно, а вдруг не из-за беспорядка сбежала? Вдруг ночью что-то... вдруг я... о-о-о! Жуть! И на фоне этих душераздирающих мыслей - запах блинчиков! "Да чтоб вас!" - мысленно послал соседку. Тут моей душе окончательно плохо стало! И вдруг слышу:

– Ваня? Чего ты там возишься? Проснулся? Умывайся, блинчики стынут.

Приехал я к Андреичу почти что к обеду. Вошёл вальяжной, сытой походкой. А Нина Васильевна по уже сложившейся привычке, зовёт меня к столу:

– Ванечка, завтрак накрыт! Мы тут тебя ждали, ждали, а ты сегодня припозднился.

– Я сытый.
– И смутившись, выронил Мурку из рук прямо перед носом Фантика, любимца Люды: мелкой, задиристой собачонки. Как им объяснить, кто меня накормил? Однако не пришлось. Фантик сморщил нос и зарычал от такой наглости, Мурка пошла боком, а шерсть на её спине встала дыбом. Фантик сделал угрожающий прыжок в её сторону и кошка, которая раньше не очень-то боялась его, тут вдруг шуганулась прямо на Людмилу. Да так шустро, что только хвост мелькнул, когда скрылась под её пледом.

– Ай!
– тоненько пискнула Люда.

– Что? Что? Оцарапала?- кинулся я к ней.

– Щекотно, - и опять что-то похожее на смешок прозвучало в её голосе.

– Люда, доченька, ты... ты почувствовала?
– Андреич опустился на корточки рядом с креслом дочери.
– Она, она хихикнула! Хихикнула?
– повернул ко мне голову. И опять к ней: - Да? Ну, скажи - да?

Дело в том, что паралич лишил Людмилу чувствительности и даже чай ей подавали, предварительно проверив, потому что только языком и губами могла понять: горячий или нет. Так ненароком и обжечься можно. Так что Нина Васильевна была при Людочке практически безотлучно. Ну и то, что Людочка почувствовала щекотку от кошкиной шерстки - это же тоже результат! Мы срочно позвонили Николаю Федотычу и сообщили о случившимся. Это была суббота, но Федотов велел срочно везти Людмилу в лабораторию, нужно провести целую серию анализов.

В лаборатории, ожидая результатов, опять попробовали заглянуть в будущее, пусть и на две секунды. Результат был, но когда через некоторое время опять заглянули на две секунды вперёд, то картина оставалась прежней. Я и Андреич повисли в расстройстве. И только Люда не отпускала с коленей Мурку, обхватив её скрюченными руками. Даже такое лёгкое ощущение пушистой кошачьей шерстки, призрачную надежду на выздоровление превратило в искреннюю веру, что теперь-то она обязательно встанет из инвалидной коляски!

– Ну что, ребята... Значит такое дело, - сморщился Николай Федотович, или это он так улыбался?
– Химические реакции идут при наличии всех необходимых реактивов, а у нашей пациентки, - он кивнул в сторону Людмилы, - очень низкий гормональный уровень. Изобретённое мной вещество не выводится из организма, пока не вступит в химическую реакцию с гормонами... Ну, вдаваться в органическую химию я не буду, однако теперь всё в руках Людмилы. Эх, ей бы сейчас хороший выброс эндорфинов!
– Посмотрел на Андреича: - Ну, это от счастья и удовольствия такое вещество в нашем организме вырабатывается. Реакция пошла бы дальше, и она бы себя вылечила.

– Так купить в аптеке и поставить укол.
– Удивился я недогадливости Федотова.

– Если бы всё так просто было, так я бы сразу эти вещества объединил в курсе лечения.

– А что мешает?

– Гормональный уровень у каждого индивидуальный и нестабильный. Потому и действует лекарство постепенно, скачкообразно и избирательно по отношению к гормонам. И потом, синтетические гормоны не всегда вступают в реакцию с этим веществом. Почему? Пока не знаю. И самое плохое, что на подопытных животных это вещество при взаимодействии с синтетическими гормонами иногда выпадало в нерастворимый осадок, а это... жуткая смерть.

– Вы что, сразу не знали, что...
– Андреич не знал, как договорить.

– Почему не знал? Знал. Но ваша дочь молодая девушка, уж у неё-то таких гормонов должно быть море! А вышло - мало, катастрофически мало!

– Стоп! Не вижу трагедии. Откуда же взяться гормонам, если Людмила сидит дома с пожилой домохозяйкой? Ей нужны развлечения!

– Ну да, - кивнул Николай Федотович.

– И только?
– подозрительно прищурился Андреич.
– Так это же, это же вполне поправимо!

Слышать наш разговор Людмила не могла, разговаривали мы в соседнем помещении. Поэтому, чтобы процесс шёл естественным путём, решили сначала обрадовать её, что да, процесс запустился! И это было абсолютной правдой. Но ей необходимо много двигаться.

Выслушав нас, Людмила проронила:

– И как я буду двигаться?
– указала взглядом на инвалидную коляску.

– Ну, это мы с Андреичем обеспечим! Не бери в голову!
– Я чувствовал, что искренне улыбаюсь и улыбка, что называется, до ушей. Ведь и в самом деле, ну на фоне всех решённых проблем, это так, мелкий технический вопросик!

Возвращался домой поздно. На улице темень. Иду и пытаюсь заранее окна увидеть. Горит свет, или нет? Свет горел в комнате, видимо настольная лампа. Постучаться или открыть своим ключом? Оказалось, так приятно постучаться и знать, что тебя ждут.

– Не разувайся. Вот, это мусор!
– В коридоре друг на друге лежали три огромных полиэтиленовых мешка.
– Вынеси, пожалуйста.

– Как мусор? Быть не может, чтобы столько?
– Я наклонился и увидел старые дверные ручки, я их давно открутил и установил новые, а эти лежали в кухонном столе за ложками.
– Вот, например, дверные ручки...