Интрига
Шрифт:
— Не могу вас обрадовать, — холодно сказала Аня. — Ему лучше.
— Вот и хорошо, а мы-то беспокоимся…
Я поражался самообладанию Зои Марковны. Ей же прямо сказали, что не ей бы беспокоиться о здоровье Егора Ивановича, а она хоть бы ухом повела. Такой феномен был для меня в новость, и я с любопытством рассматривал Зою Марковну, сияющую в улыбке, выглядевшую искренне озабоченной.
— Больше, пожалуйста, прошу не беспокоиться! — выкрикнула Аня, и я побоялся, что она не выдержит, расплачется.
— Как же не беспокоиться, Анна Петровна? Это входит в мои обязанности — заботиться о душевном состоянии Егора Ивановича. Он мой шеф, а я его секретарша.
— Он не ваш и вы — не его. Семейные дела Егора Ивановича не входят в ваши обязанности.
— Как знать…
— А так и знать! — Аня уже срывалась, по ее лицу пошли красные пятна. — Вы своими заботами едва не довели его до могилы. Вы подбрасываете записки, пакостные фотографии, вы…
— А вы?! — вдруг грозно крикнула Зоя Марковна. Она снова протиснулась на свое место, села за стол и выпрямилась там в привычной позе неприступного каменного идола. — На себя-то посмотрите… Я, что ли, целуюсь с этим… — Она пренебрежительно кивнула в мою сторону. — Я, что ли, валяюсь с ним на пляже, а может, и еще где-то?..
— Да вы! Да вы!.. — Аня заплакала, умоляюще посмотрела в мою сторону. Я молчал, хотя стоило это мне немалых усилий.
— Я прихожу к Егору Иванычу домой, чтобы проведать больного, и застаю вас с этим, — она снова кивнула в мою сторону, — в объятиях. И это сразу после того, как мужа увезли в больницу. Не стыдно вам?! И детей не для того ли свели, чтобы за их спиной…
— Детей-то пожалейте. Их-то зачем?.. — еле выговорила Аня.
Кто-то приоткрыл дверь, робко заглянул в приемную.
— Закройте дверь! — крикнула секретарша так грозно, что дверь тотчас захлопнулась. — А вы?! Что вы молчите? — повернулась она в мою сторону. Хотели избавиться от меня? С лестницы столкнули? Это вам не пройдет, свидетели есть…
Я медленно поднялся. У меня было огромное безрасчетливое желание и в самом деле, сотворить что-нибудь такое — например, выкинуть это исчадие лжи и злобы из окна. Она по моему лицу, как видно, поняла, что пересолила с оскорблениями, затихла, сжалась за столом. И Аня испуганно уставилась на меня. А я стоял, покачивался с пяток на носки, старался справиться с охватившей меня безотчетной брезгливой ненавистью.
В этот момент дверь распахнулась и в приемную быстро вошел… Егор Иванович. Был он розов и бодр, совсем не похожий на человека, перенесшего хотя бы крошечный инфаркт. Не поздоровавшись, он прошел к своему кабинету, обернулся в дверях.
— Аня, иди сюда! — сказал резко, даже вроде бы грубо. Дождался, когда она робко прошла мимо него, и плотно закрыл за собой дверь.
Зоя Марковна кинулась было к нему, но застряла в узком проходе между столами. Резко отодвинула стол и застыла на месте, увидев входившего в приемную невысокого коренастого человека. За ним неслышно вошла немолодая женщина с цепким уверенным взглядом. Она как-то легко проскользнула мимо Зои Марковны, стоявшей в проходе между столами, уверенно уселась на ее место, принялась оглядывать бумаги на столе.
— Что это вы себе позволяете?! — взвилась Зоя Марковна.
— Все правильно, — сказал мужчина. — Вы переводитесь работать в отдел.
— Как перевожусь? Почему это перевожусь?! Я не хочу…
Зоя Марковна хватала ртом воздух, не зная, как выразить свое возмущение. Я опустился в кресло, с интересом наблюдая за этой неожиданной сценой. Но тут же снова вскочил, потому что увидел в дверях Валентину Игоревну, Валю. Она посмотрела на меня так, словно нисколько не сомневалась, что я должен быть именно тут, подошла, кивнула и села в соседнее кресло.
— Кто это? — спросил я о мужчине, с каменной неподвижностью стоявшем возле Зои Марковны.
— Начальник нашего отдела кадров… Напрасно она ерепенится, приказ уже подписан… А это новая секретарша. Эта порядок наведет…
Наконец Зоя Марковна опомнилась от своего оцепенения, кинулась к столу, начала хватать бумаги. Новая секретарша решительно отстранила ее руки.
— Что это вы себе позволяете?! — сказала строго, в точности таким же тоном, каким эти самые слова только что произносила Зоя Марковна.
— Здесь… все мое!
— Ваше у вас дома. Здесь вашего ничего нет. Кроме губной помады. Она достала из ящика и положила на стол желтый тюбик. — Когда у меня будут вопросы, я вас позову. А пока отойдите.
— Да что это такое?! Что это такое?! Я буду жаловаться! — запричитала Зоя Марковна и вдруг, сорвавшись с места, промчалась через приемную так, что закачались от ветра занавески на окнах, громко хлопнула дверь.
— Принимайте дела, — сказал начальник отдела кадров новой секретарше и тоже вышел.
Секретарша перекладывала бумаги на столе и, казалось, совсем не замечала нашего присутствия.
— Егор Иваныч пришел, — сказал я шепотом.
— Знаю, — спокойно отозвалась Валя.
— Он вроде и не болен вовсе.
— Не болен, я знаю.
— Что вы знаете? — недоуменно спросил я.
— Да все.
— Все?!
— Все, — улыбнулась она, и у меня защемило сердце, так она, улыбаясь, походила на мою покойную Валю. Или это мне только казалось? Ведь столько лет прошло.
— Вы прямо провидица.
Она пожала плечами.
— Да нет, я просто с самого начала все знала.
— С какого… начала?
— Успокойтесь, к вашей записке я не имела никакого отношения. О ней вы первый мне сказали. А вот когда увидела на столе у Зои Марковны злополучный листок…
— Вы тоже мне первому о нем сказали.
— Нет, не первому. Вы, получив записку, почему-то начали свое «расследование» с конца. Нагромоздили подозрений, помчались в Ялту, то есть вели себя точно так, как и рассчитывала Зоя Марковна или кто там за ней стоял…