Чтение онлайн

И тут до меня дошло.

Но размышления мои оказались прерваны душераздирающим воплем на такой высокой ноте, что заложило уши. Обернувшись, я увидел Леру. Она успела выбраться из пикапа и теперь стояла, прижав кулачки к груди и, зажмурив глаза, визжала. Нет, не так. ВИЗЖАЛА. Как умеют визжать только маленькие девочки, когда видят паука у себя на руке.

— Всё? — ровным голосом поинтересовался я, когда у неё закончился в лёгких воздух.

— Ты их убил! — воскликнула она таким тоном, будто речь шла не о бандитах, а о котятах.

— А надо было им тебя отдать? — приподнял я бровь.

— Нет, но… — сестрёнка замялась, не зная, что ответить. — Но можно же было, не знаю… Позвонить в полицию?

— Валерия, не говори ерунды, — вмешалась в разговор мама, тоже выйдя из машины. — Твой брат поступил, как подобает. Слава богам и императору, здесь он в своём праве.

— А у меня от выстрела уши заложило! — сообщил Артём. — Ну ты круто-о-ой! А можно я себе ружьё возьму?

— Не раньше, чем сдашь мне экзамен по стрельбе, — покачал я головой.

Артёмка — ходячая катастрофа. Причём сам из любой передряги без единой царапины выходит. А вот мир вокруг него рушится. И я больше чем уверен, что стоит ему хотя бы приблизиться к ружью — оно непременно выстрелит само, попадёт в бензобак и всё к чертям собачьим взлетит на воздух. И единственный, кто при этом не пострадает — будет Артём.

Так что нет уж. Только через мой труп!

Тем не менее, ружьё я прибрал. Доброе ружьё, зачем добру пропадать. И карабин тоже прихватил. И несколько коробок с патронами из багажника. Порылся по карманам покойников, но, к сожалению, ни документов, ни письма от заказчика с признательными указаниями не нашёл. Документов на машину тоже не обнаружил, не удивлюсь, если угнанная. Но на всякий случай номера переписал — и регистрационные, и кузова. Может, когда-нибудь получится пробить, но точно не в лоб. Сфотографировал на телефон бандитов — с тем же расчётом. Может быть, где-нибудь, когда-нибудь…

— А мы что, не заявим в полицию? — спросила наконец Лера, внимательно наблюдая за моими действиями.

— Нет, не заявим, — покачал я головой. — Объяснить, почему?

— Будь добр, — неожиданно ответила мама. — Я не спорю, но мне тоже интересно.

— Потому что они собирались нас здесь убить и сбросить с обрыва, — начал я объяснять. — Демоны уже к вечеру не оставили бы от тел даже костей, а нету тела — нету дела. Вся эта брачная афёра нужна с единственной целью — прибрать к рукам землю. Лерка родила бы сына, и он стал бы новым графом Каменским.

— Да кому нужна эта земля? — удивилась Лера. — Она даже нам-то дохода давно уже не приносит.

— В умелых руках… — вздохнул я, не договорив. — Земля она и есть земля. В конце концов, её больше не производят, так что ценность со временем будет только расти. Но кое в чём ты, сестрёнка, права.

— Серьёзно??? — тут даже Артём удивился.

— Да, — усмехнулся я. — Надо узнать, кому и зачем могла понадобиться наша земля. Если заявим в полицию — о происшествии станет известно, и заказчик заляжет на дно. А так он решит, что идиоты просто провалили задание. Может, их самих демоны сожрали. И попытается добраться до нас ещё раз.

— Будем ловить на живца? — Артём захлопал в ладоши.

— Это на меня что ли? — догадалась Лера.

— Это что, на Леру? — нахмурилась мама.

— Вообще-то на меня, — улыбнулся я.

И занялся уборкой. Закинул тела в машину, усадив их в более или менее правдоподобные позы. Тощего вперёд, вместе с покуроченным ружьём, на переднее пассажирское. А лысого на заднее, позади водителя. Сняв машину с ручника, аккуратно, телекинезом, выкатил её обратно за поворот. Там пришлось поднапрячься — дорога пошла в горку. Откатив на полсотни метров, завёл двигатель и отпустил.

Седан разогнался, протаранил жидкие кусты, росшие на краю обрыва, и ухнул вниз на скалы с высоты пятого этажа. Я ожидал взрыва, как в кино — но его не последовало. И это, если вдуматься — хорошо. На запах свежей крови демоны скорее сбегутся, чем на жареный на бензине шашлык.

— Поехали, — распорядился я, садясь в машину.

?

Дальше ехали молча. Лично мне говорить не хотелось. Да, подготовка в академии, да, разбойники и наверняка — убийцы. Они заслужили смерть. Да и за бандитское нападение на аристократа им полагалась в лучшем случае казнь. Но даже так приятного мало. Не о таком я мечтал.

Но жалеть о случившемся мне даже в голову не приходило. Эти ублюдки посягнули на святое — на мою семью. И пусть радуются, что лишились своих никчёмных жизней быстро и почти безболезненно.

Оставался только тонкий момент с полицией. Самооборона снимала с меня всякую ответственность, кроме обязанности заявить об инциденте. Если не заявить, то это… и тут я невольно усмехнулся, сравнивая законы из прошлой жизни и из этой. Там я сам оказался бы на скамье подсудимых, если бы не сообщил. А здесь это всего лишь… административное правонарушение! Самое большее, что мне грозит — штраф! Да, пять сотен рублей — тоже деньги, и на дороге не валяются. Но шанс выяснить, кто нанял ублюдков — того стоил!

И была ещё одна вещь, которую требовалось обдумать. Я прислушался к себе. Совершенно точно поглощённая при умерщвлении бандитов энергия не просто усвоилась, а расширила хранилище. Убивать, чтобы становиться сильнее? Сомнительное удовольствие. Но… может быть, это сработает на демонических тварях?

За такими размышлениями я и не заметил, как мы доехали до деревни. Единственная на наших родовых землях, с поэтическим названием Радость. Если кто и жил в радости со всей определённостью, так это наши деревенские. Правда, сам я бывал в деревне последний раз ещё в раннем детстве, совсем пацаном. С тех пор, как родился Артёмка, мы на «дачу», как шутливо называла родовые земли мама, ни разу не выезжали. И как там шли дела — не особо интересовались. Отец ездил, но почему-то всегда один.

Но даже детских воспоминаний хватало, чтобы помнить, что единственная дорога к поместью идёт через деревню.

Вот только я совсем забыл, что деревня окружена самым настоящим частоколом в три метра высотой. И никак не ожидал, что за массивные ворота при нашем приближении выйдет десятка полтора вооружённых стволами мужиков.

«Так-то вы встречаете своего графа!» — подумал я, останавливаясь в нескольких метрах перед угрюмой толпой.