Чтение онлайн

Полина наблюдала за этими сценами с плохо скрываемым весельем, но и некоторой досадой, что не укрылось от моего внимания.

Когда мы наконец покинули дворец, ночной воздух показался особенно свежим после духоты бальных залов. Звёзды ярко мерцали в безоблачном небе, словно равнодушные наблюдатели человеческих драм.

— Что будет дальше? — тихо спросила Белозёрова, когда мы спустились по широким мраморным ступеням к ожидавшему нас экипажу.

— Будем готовиться к войне, — ответил я, помогая ей сесть. — Той самой, которую я недавно объявил.

В её глазах мелькнула тревога, но она промолчала, лишь крепче сжав мою руку на мгновение. Я давно не нуждался в чужом одобрении собственных действий, и всё же было приятно чувствовать поддержку с её стороны.

* * *

В течение нескольких дней после дуэли с Елецким я был занят организацией торговой деятельности в Сергиевом Посаде. Теперь у меня было два представительства, и их работу следовало наладить максимально эффективно. Первое, куда я отправился с утра, было бывшее владение купца Большелапоффа — просторное двухэтажное здание с отдельным складом на окраине. Натан Левинсон уже ждал меня там, одетый в строгий, но слегка потёртый на локтях сюртук. Несмотря на возраст, старик держался прямо, а его взгляд оставался острым и внимательным.

— Доброе утро, боярин, — поклонился он, когда я вошёл. — Я успел осмотреть помещения. Здесь есть ряд недостатков, но их можно исправить.

Мы прошли по залам, и Левинсон указывал на нюансы, которые не заметил бы неопытный глаз: недостаточное освещение для демонстрации оттенков кристаллов Эссенции, отсутствие защитных барьеров для хранения активных Реликтов, плохая циркуляция воздуха, необходимая для сохранности Чернотрав.

— Впечатляющие знания, — заметил я, когда мы закончили осмотр и сели в небольшом кабинете, ранее принадлежавшем Большелапоффу.

— Сорок лет торговли Реликтами, боярин, — пожал плечами старик. — Некоторые вещи начинаешь замечать инстинктивно.

Расчёты Коршунова подтвердились — Левинсон был не просто опытным купцом, но настоящим экспертом в своей области.

— Специализация на редких Реликтах — умное решение, — заметил собеседник, просматривая список товаров, которые планировались к продаже. — Большинство магазинов предлагают всего понемногу, а у нас будет уникальное предложение.

— Только учтите, что мы будем работать в связке с первым представительством, — напомнил я. — Оно сосредоточится на артефактах, алхимических товарах и работе с переселенцами.

Старик кивнул, делая пометки в небольшом блокноте:

— Потребуется наладить чёткую систему поставок между Угрюмом и обоими магазинами. Учитывая надвигающийся Гон, это может быть проблематично.

— У меня есть на примете решение, — ответил я.

В следующие дни мы разработали схему транспортировки товаров. От Угрюма до Сергиева Посада шёл маршрут, который должен будет обслуживаться нашим трофейным внедорожником в сопровождении вооружённых охотников. Раз в неделю он доставлял бы новую партию Реликтов и забирал заказы от представительств. Даже с учётом расходов на топливо экономика предприятия выходила весьма прибыльной.

— Не экономьте на охране, — посоветовал я Левинсону. — Потеря машины обойдётся дороже, чем содержание усиленного конвоя в течение месяца.

Старик согласно кивнул:

— В Пограничье лучше перестраховаться, чем платить кровью.

После того, как основные вопросы были решены, я отправился на встречу с купцом Добромысловым. Визитку, которую он передал мне на балу, я предусмотрительно сохранил.

Торговый дом братьев Добромысловых располагался в купеческом квартале — солидное трёхэтажное здание с колоннами у входа и фамильным гербом над дверью. Меня проводили в кабинет хозяина — просторную комнату с массивной мебелью из тёмного дерева. Стены украшали карты торговых маршрутов и портреты, предположительно, членов семьи.

Роман Ильич Добромыслов встретил меня с той же сдержанной манерой, что и на балу. Только сейчас, при ярком дневном свете, я заметил, как глубоки морщины на его лице и как седина почти полностью вытеснила естественный цвет его волос и бакенбард.

— Благодарю, что нашли время, боярин Платонов, — произнёс он, когда мы уселись в кресла у камина, и слуга подал нам чай. — После того, что произошло на балу, я понял, что мы с вами преследуем общие цели. Полагаю, мне стоит немного рассказать о себе, чтобы вы поняли причины моего поступка.

Купец помолчал, собираясь с мыслями, а затем начал свой рассказ:

— Пятнадцать лет назад я влачил довольно жалкое существование, будучи купцом третьей гильдии. Не умел вести дела, часто совершал ошибки в расчётах, — морщины на его лице стали глубже, словно от физической боли. — Моя дочь Ульяна, как и многие молодые девушки, хотела взять от жизни всё и искала «красивой жизни». Она стыдилась бедности отца… В конце концов, она порвала со мной все связи.

Добромыслов сделал глоток чая, словно собираясь с силами:

— Потом я узнал, что она попала в плохую компанию, связалась с каким-то прохвостом из мелких аристократов. Набрала долгов и оказалась в долговой тюрьме. Когда я наконец узнал об этом и попытался оплатить её долги, выяснилось, что Ульяну уже выкупил Фонд Добродетели.

Лицо купца исказилось от боли и гнева:

— Я пытался выкупить её у Фонда, предлагал любые деньги, но они отказались. Сказали, что моя дочь «проходит реабилитацию» и скоро вернётся к нормальной жизни. Годы шли, а Ульяна так и не появилась.

Добромыслов поднялся и подошёл к секретеру, откуда достал увесистую папку с документами:

— Это стало для меня переломным моментом. Я понял, что из-за собственной глупости и слабохарактерности довёл ситуацию до того, что дочь ушла и попала в беду. Поклялся, что добьюсь высокого положения в обществе, чтобы заставить Фонд ответить за всё.

Он раскрыл папку на столе:

— За эти годы я сумел стать купцом первой гильдии, наладил торговые связи по всему Содружеству. И всё это время собирал информацию о Фонде и людях, подобных моей дочери.