Чтение онлайн

Он прореагировал на мои откровения именно так, как я и ожидал. Нашел в книге нужное ему место и с невозмутимым видом принялся за чтение, как будто я ничего и не говорил. Я продолжал:

– Это была особа женского пола, лет двадцати с небольшим, с не имеющими себе равных глазами, прекрасной фигурой, очень блестящим, довольно внушительных размеров чемоданом и шляпной картонкой.

Она похвасталась прекрасной осведомленностью относительно расположения комнат вашего дома и нас с вами. Впрочем, мне кажется, она почерпнула эти сведения из газет. Я провел ее сюда, и мы некоторое время поболтали. Она не пожелала сообщить мне свое имя и вообще что-нибудь о себе. Она не желает ни совета, ни какой-либо информации, ни даже детективных услуг – вообще ничего. Все, чего она хочет, это крова в нашем доме, а конкретнее – комнату с южной стороны, на неделю с питанием. Эта комната, как вы знаете, находится на том же этаже, что и моя. Вы, с вашим тренированным умом, конечно же, уже пришли к выводу, с которым я всегда вынужден смиряться под давлением вашей неоспоримой логики. Как оказалось, она не только читала обо мне, но также видела и мою фотографию и, естественно, не могла побороть непреодолимого желания провести вблизи меня, как она выразилась, «хоть одну восхитительную неделю». К счастью, монета у нее водится, и она оплатила свое недельное пребывание у нас вперед, по пятидесяти долларов за день. Я, конечно, сказал, что беру эти деньги условно, в ожидании вашего согласия. И только после этого провел ее в предназначенную для гостей комнату. Я помог ей распаковаться, просмотрел все ее вещи, после чего запер. Сейчас она там.

Вульф повернулся в своем кресле так, чтобы на его книгу падало как можно больше света, то есть практически спиной ко мне.

Но я спокойно продолжал:

– Она мне сказала, что ей необходимо куда-нибудь уехать и задержаться там до 30 июня. Но это должно быть такое место, где никто не сможет найти ее. Короче, ей понадобилось солидное прикрытие. Я, конечно, не стал давать ей никаких обязательств, но и не возражал против того, чтобы пожертвовать своим временем и удобствами, отказаться от привычки к восьмичасовому сну. Эта женщина показалась мне в достаточной степени образованной и воспитанной, и я подумал, что она, возможно, захочет, чтобы я читал ей вслух, так что мне придется просить вас одолжить мне несколько книг. Ну, например, «Странствующие пилигримы» или «Евангелие от Ильи». Кроме того, она выглядит довольно неиспорченной и милой и к тому же обладает отличными ногами, так что, если она нам понравится во всех отношениях и окажется полезной, один из нас может на ней жениться. Как бы там ни было, поскольку за появление этой небольшой суммы денег ответствен я, вы можете теперь считать меня вполне достойным чека в оплату за мой скромный труд, первый вариант которого я разорвал в пятницу.

Я достал чековую книжку из ящика письменного стола, где она уже лежала у меня наготове, и положил ее перед Вульфом. Он опустил книгу, взял с подставки ручку, подписал чек и протянул мне. Его взгляд должен был означать дружеское одобрение и расположение.

– Арчи, – сказал он, – все, что ты сказал, выглядело весьма впечатляющим. В пятницу я, конечно, был несколько опрометчив в своих словах, но должен сказать, что и ты бываешь опрометчив в своих поступках…

Этот разорванный чек поставил меня в довольно затруднительное положение. Проблема была крайне щекотливой, но ты блестяще разрешил ее. Применив одну из своих многочисленных остроумных и, я бы сказал, даже ребячьих выдумок, ты сделал абсурдной саму проблему и тем самым блестяще решил ее. Я в высшей степени удовлетворен всем этим. – Он снял пресс-папье с пачки банкнотов, взял ее в руки, выровнял и, держа в протянутой руке, сказал мне: – Я и предположить не мог, что в нашем резервном фонде есть несколько банкнотов достоинством в пятьдесят долларов. Но я считаю, что тебе лучше будет убрать их назад. Ты же прекрасно знаешь, что я не люблю, когда деньги валяются не там, где им положено быть. Я не беру их потому, что мы находимся под прицелом, и…

– Под каким прицелом? Ведь эти деньги взяты не из сейфа, а достались мне от той самой гостьи, которую я вам только что так красочно описал и которая все еще находится взаперти в Южной комнате. Я ведь и на самом деле ничего не выдумал. Эта девушка у нас останется квартиранткой на неделю, конечно, если вы согласитесь с этим… Привести ее сюда, чтобы вы сами взглянули на нее и могли решить, как нам поступить дальше?

Он вытаращил на меня глаза, потом потянулся за книгой и сказал:

– Ну что ж…

– О'кей, в таком случае я пойду за ней и приведу ее сюда.

Я направился к двери, ожидая, что он остановит меня своим ворчанием, но этого, как ни странно, не случилось.

Я понял: он ничуть не поверил мне и решил, что все это розыгрыш.

Я сначала пошел на кухню, чтобы попросить Фрица зайти на минутку в кабинет Вульфа, и составил ему почетный эскорт.

Но Вульф не оторвал взгляда от своей книги и даже не взглянул на нас.

– Мне необходимо кое-что прояснить с твоей помощью, – сказал я Фрицу. – Вульф считает, что у меня отсутствует чувство меры. Наша гостья, которой ты относил наверх напитки, в Южную комнату, она что – стара, измучена болезнями, бесформенна, уродлива, а может быть, даже и прихрамывает?

Сказав это, я посмотрел не на Фрица, а на Вульфа, чтобы увидеть, какое это произведет на него впечатление.

– О, что вы, Арчи, – с некоторым упреком сказал Фриц. – Совсем наоборот. Ничего похожего.

– Я с тобой полностью согласен. И ты оставил ее там запертой, не так ли?

– Совершенно верно. Вот ваш ключ. Вы ведь мне сказали, что она, возможно, будет и обедать у нас.

– Да, да, мы тебе сообщим об этом, когда примем окончательное решение.

Фриц метнул в сторону Вульфа быстрый взгляд и, не получив ничего в ответ, резко повернулся на каблуках и вышел из кабинета.

Вульф дождался, пока не закрылась дверь в кабинет и не хлопнула затем на кухне. И только после этого отложил книгу в сторону.

– Так это все правда? – сказал он тоном, который был бы вполне уместен, если бы он узнал, что я напустил паразитов в его оранжерею. – Ты действительно поселил женщину в Южной комнате моего дома?

– Я ведь уже сказал вам, что поселил. Конечно, это не совсем точное выражение, – заметил я. – Слишком уж оно сильное и, потом, таит в себе намек на мой личный…

– Где же ты ее подобрал?

– А я и не подбирал. Как я уже имел честь вам доложить, она пришла к нам совершенно самостоятельно. Рассказывая вам все это, я ничего не выдумывал, а просто отчитывался за то, что произошло в ваше отсутствие, пока вы находились в своей оранжерее.

– Раз так, то отчитывайся подробно и передай мне дословно, о чем шла речь.

В сравнении с тем, что я уже сказал, давать пояснения было совсем несложно.

Я передал ему в мельчайших подробностях все обстоятельства, связанные с появлением в нашем доме женщины, начиная с того момента, когда я услышал звонок, отпер входную дверь и впустил ее в дом, и кончая тем, как осмотрел ее вещи и запер в Южной комнате.

Вульф откинулся назад в своем кресле и закрыл глаза, как это он делал всегда, когда мои отчеты были пространными и долгими. Когда я закончил, он не задал мне ни единого вопроса, а только пошире раскрыл глаза и рявкнул:

– Иди сейчас же наверх и верни ей деньги. – Он посмотрел на стенные часы. – Через двадцать минут у нас обед. Выведи ее из дома не позже, чем через десять минут, только помоги ей упаковаться.

И тут вдруг вышла заминка. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что самым естественным и нормальным для меня было бы беспрекословно подчиниться его приказу. Тогда моя двойная миссия была бы полностью выполнена: я получил бы первоклассное подтверждение разборчивости патрона в клиентах и в то же время дубликат чека. Эта женщина хорошо послужила моей цели, так что самым разумным было бы отделаться от нее.

Но, очевидно, что-то в ней произвело на меня неизгладимое впечатление. Может быть, манера разбирать чемодан, поскольку я поймал себя именно на этой мысли.

Я сказал Вульфу, что, действуя в качестве его агента, уже обещал даме свидание с ним, и теперь мне крайне неудобно нарушить свое слово. Однако мои слова не произвели на него никакого впечатления, и он только хмыкнул. Я сказал, что он смог бы убедить ее раскрыть свою тайну, назвать имя и рассказать о случившихся с нею неприятностях. В этом случае полученный нами от нее гонорар окупил бы, может быть, мое годовое жалованье. Послышалось снова неопределенное хмыканье.