Чтение онлайн

— И думать забудьте — Кузьменков поедет. Поезжайте в Ригу и ни о чем не беспокойтесь. Машину я послал. Счастливого пути!

И Юрий Николаевич улетел. А вернулся бодрым, загорелым — словом, другим человеком. Отдельские женщины даже роман предположили, но этого не было.

А потом и другие пошли изменения. В Риге его соседом по номеру оказался замдиректора одной организации, и как только открылась у него вакансия, взял к себе Юрия Николаевича завом. Потом явилась квартира в излучине реки — воздух, и до метро два шага. Дети перешли в школу с правильным уклоном, теща стала приходить только по воскресеньям.

Да и сам Юрий Николаевич сильно изменился. Помолодел, выпрямился, походка стала упругой, взгляд уверенным, сон глубоким.

Не спится ему только в полнолуние. Он ворочается с боку на бок, стонет, а когда в окне появляется луна и свет ее заливает самые темные углы комнаты, он молча встает с постели, надевает старую болоньевую куртку, шляпу с короткими тирольскими полями и выходит на улицу. А возвращается только под утро — тихий, усталый. И ложится спать.

А назавтра работники одного из магазинов, открывая его утром, находят на пороге ровно 26 копеек. Сначала они удивлялись, а потом привыкли.

ОБЛАКО

По небу плыло облако. Оно плыло с запада на восток и напоминало какое-то животное.

Первым, как и положено, его заметил старший научный сотрудник гидрометцентра Юшков, и утром диктор объявил: «Возможны осадки».

Вторым его увидел первый пилот рейсового самолета ИЛ-18 и запросил погоду на трассе. Погода была хорошей.

Потом на облако обратил внимание старший инженер Трошин.

Он покачал головой и положил в портфель складной зонтик. На всякий случай.

Затем облако увидел агроном Митрофанов и напомнил председателю, что пора косить сено. А председатель махнул рукой и уехал в район.

Ближе к обеду облако попалось на глаза пейзажисту Сорокину, находившемуся за городом на этюдах. Сорокин наметил его контур на картоне, отошел на два шага, прищурился и решил, что оно слишком кричит. И убрал контур.

И последним в этот день облако увидел пятилетний Андрюша. Он остановился и долго смотрел на него, запрокинув голову.

— Смотри, мама, — он потянул маму за палец, — облако. Как настоящий слон.

— Пойдем, пойдем, — сказала мама и потянула его в другую сторону, — а то магазин закроется.

И они пошли дальше. С востока на запад. Андрюша несколько раз оглядывался, но облако направлялось в другую сторону и скоро скрылось.

А дождь в этот день так и не пошел, и старший инженер Трошин совершенно напрасно целый день носил в портфеле зонтик.

ПОГОРЕВШИЙ ФЕНИКС

Первое деяние, ознаменовавшее появление на свободе Кузика В. Н., в рамки Уголовного кодекса не входило. Он проник в помещение сберкассы и с чистой совестью совершил вклад в 1 (один) руб. и 32 коп.

Став владельцем личного счета, Кузик В. Н. внимательно осмотрелся. Леса, поля и реки простирались окрест. Бился в проводах электрический ток. Пузырился чугун в домнах. На западе певец Тынис Мяги пел про разбитое сердце свое. На юге дозревали цитрусовые. С востока катились эшелоны с морской капустой. Где-то вакантно маячили руководящие посты. Жизнь была прекрасна и многолика. Заниматься привычным угоном личного автотранспорта в тесных пределах своей области Кузику В. Н. больше не улыбалось.

И он подался на север.

Туда, где коэффициент, северная надбавка и прямо в небо хлещет из недр черное золото. Взял в дорогу лишь небольшой чемоданчик.

Были в его дерматиновом чреве полотенце, мыло, белая паста «Мери-Члери» и стопка перехваченных резинкой документов. А именно: паспорт на имя Кузика В. Н., другой такой же, пяток трудовых книжек установленного образца и набор справок на большинство случаев жизни. И еще фотообразчики печатей, пузырь с китайской тушью и реликвия непорочного детства — ученическая ручка с пером № 73. Именно ею он теперь врисовать в паспорт штамп о браке с гражданкой, называть которую, чтобы ее не удивить, мы не станем. Не желая обременять бухгалтерии подсчетом холостяцкого налога, сочинил от нее и двух очаровательных детишек.

Тем же способом привел Кузик в желанный вид и сберкнижку, прибавив к уже имеющейся там сумме 17 000 рублей 00 коп. Теперь он вызывал в собеседниках невольное уважение: солидный семейный человек. Никаких порочащих сведений, естественно, не было и во всех пяти трудовых книжках.

И чуть ли не величальной встретили Кузика в Тургуте!

— К нам! — плакатно арканили его жадные до кадров организации со звучными аббревиатурами СУТР, ПСО и ПМК ГПЗ.

— Только у нас! — не соглашались стройуправления за номерами 5, 16, 42, 50, 63 и 78.

— Нет, у нас! — оттирали конкурентов КММУ, Мостоотряд и СМУ НГДУ.

Ни одной из организаций не обидел Кузик. Зарплаты, коэффициенты и надбавки за якобы непрерывный стаж он отведал во всех. Хоть и малые сроки тянул в каждой — случалось, уже через две недели вышибали его за прогулы и природную склонность к напитку. Но, уподобясь Фениксу, восставал Кузик, вновь и вновь поражая доверчивых в этих краях кадровиков незамутненностью взора и запасных документов. Будто не пришло еще в Тургут чудо XX века — телефон. Глядишь, и перепробовал бы он все семьсот тургутских контор, не случись на его пути тринадцатой.

Но не роковая цифра сгубила Кузика. Погорел он на собственноручно состряпанной безупречности.

— Как, разве валяются на дороге эдакие кадры? — не представляя, как недалек он от истины, вскричал начальник спецстройуправления Курищев. И, не сходя с руководящего кресла, подмахнул приказ о назначении Кузика В. Н. на матответственную должность прораба. В знак же безграничного к нему доверия поручил выдать подчиненным зарплату.

Слаб человек. А сумма оказалась так близка к собственноручно начертанной в книжке…