Хармс Даниил
Шрифт:
Дктр:
Вы по моему чего то не договариваете.
Ермлв:
Я ничего не понимаю. Чего я не договариваю?
Дктр:
Ваша речь очень типична. Вы проглатываете слова, не договариваете начатой мысли, торопитесь и заикаетесь.
Ермлв:
Когда же я заикался? Я говорю довольно гладко.
Дктр:
Вот в этом то и есть ваша ошибка. Видите? Вы даже от напряжения начинаете покрываться красными пятнами. У вас ещё не похолодели руки?
Ермлв:
Нет. А что?
Дктр:
Так. Это моё предположение. Мне кажется, вам уже тяжело дышать. Лучше с яд те, а то вы можете упасть. Ну вот. Теперь вы отдохните.
Ермлв:
Да зачем-же это?
Дктр:
Тсс. Не напрягайте голосовых связок. Сейчас я вам постараюсь облегчить вашу учесть.
Ермлв:
Доктор! Вы меня пугаете.
Дктр:
Дружочек милый! Я хочу вам помочь. Вот возьмите это. Глотайте.
Ермлв:
Ой! Фу! Какой сладкий отвратительный вкус! Что это вы мне дали?
Дктр:
Ничего, ничего. Успокойтесь. Это средство верное.
Ермлв:
Мне жарко, и всё кажется зелёного цвета.
Дктр:
Да да да дружочек милый, сейчас вы умрёте.
Ермолаев:
Что вы говорите? Доктор! Ой, не могу! Доктор! Что вы мне дали? Ой, доктор!
Дктр:
Вы проглотили исследовательскую пилюлю.
Ермолаев:
Спасите. Ой. Спасите. Ой. Дайте дышать. Ой. Спас… Ой. Дышать…
Дктр:
Замолчал. И не дышет. Значит уже умер. Умер, не найдя на земле ответов на свои вопросы. Да, мы врачи, должны всесторонне исследовать явление смерти.
* * *
Два человека разговорились. При чём один человек заикался на гласных, а другой на гласных и на согласных.
Когда они кончили говорить, стало очень приятно — будто потушили примус.
Неожиданная попойка
Однажды Антонина Алексеевна ударила своего мужа служебной печатью и выпачкала ему лоб печатной краской.
Сильно оскорблённый Петр Леонидович, муж Антонины Алексеевны, заперся в ванной комнате и никого туда не пускал.
Однако жильцы коммунальной квартиры, имея сильную нужду пройти туда, где сидел Пётр Леонидович, решили силой взломать запертую дверь.
Видя, что его дело проиграно, Пётр Леонидович вышел из ванной комнаты и, пройдя к себе, лёг на кровать.
Но Антонина Алексеевна решила преследовать своего мужа до конца. Она нарвала мелких бумажек и посыпала ими лежащего на кровати Петра Леонидовича.
Взбешённый Пётр Леонидович выскочил в корридор и принялся там рвать обои.
Тут выбежали все жильцы и видя, что делает несчастный Пётр Леонидович, накинулись на него и разодрали на нём жилетку.
Пётр Леонидович побежал в ЖАКТ.
В это время Антонина Алексеевна разделась догола и спряталась в сундук.
Через десять минут вернулся Пётр Леонидович, ведя за собой управдома.
Не найдя жены в комнате. Управдом и Пётр Леонидович решили воспользоваться свободным помещением и выпить водочки. Пётр Леонидович взялся сбегать за этим напитком на угол.
Когда Пётр Леонидович ушёл, Антонина Алексеевна вылезла из сундука и предстала в голом виде перед управдомом.
Потрясённый управдом вскочил со стула и подбежал к окну, но, видя мощное сложение молодой двадцатишестилетней женщины, вдруг пришёл в дикий восторг.
Тут вернулся Пётр Леонидович с литром водки.
Увидя, что творится в его комнате, Пётр Леонидович нахмурил брови.
Но его супруга Антонина Алексеевна показала ему служебную печать и Пётр Леонидович успокоился.
Антонина Алексеевна высказала желание принять участие в попойке, но обязательно в голом виде, да ещё вдобавок сидя на столе, на котором предпологалось разложить закуску к водке.
Мужчины сели на стулья, Антонина Алексеевна села на стол и попойка началась,
Нельзя назвать это гигиеничным, если голая молодая женщина сидит на том-же столе, где едят. К тому же Антонина Алексеевна была женщиной довольно полного сложения и не особенно чистоплотной, так что было вообще чёрт знает что.
Скоро однако все напились и заснули, мужчины на полу, а Антонина Алексеевна на столе.
И в коммунальной квартире водворилась тишина.
Обезоруженный или Неудавшаяся любовь
Трагический водевиль в одном действии
Лев Маркович(подскакивая к даме) — Разрешите!
Дама(отстраняясь ладонями) — Отстаньте!
Л. М.(наскакивая) — Разрешите!
Дама(пихаясь ногами) — Уйдите!
Л. М.(хватаясь руками) — Дайте разок!
Дама(пихаясь ногами) — Прочь! Прочь!
Л. М. — Один только пистон!
Дама (мычит, дескать «нет»).