Гваделорка
Шрифт:
— Косвенного тоже, — непримиримо сказал оппонент профессор Иванов.
В комиссии разгорелся спор об оценке. Профессор Иванов был настырен и к тому же состоял в каком — то родстве с проректором по учебной части. Поэтому Ивану Повилике поставили за дипломную работу не «отлично», а «хорошо». Ваня пожал плечами — ему было все равно. Роман «Бриг «Артемида» готовился к печати уже в двух издательствах и в толстом журнале для детей…
ТРЕТЬЕ О радугах
Когда Ваню в университетском коридоре шумно поздравили друзья, он отказался пойти в студенческое кафе, чтобы «обмыть» защиту. Он пошел на берег, на обрывы, где густо разрослись молодые клены. Шел и постепенно превращался из дипломника в того, кем был на самом деле — мальчика Ваню, перешедшего в шестой класс. В полинявшем добела футбольном костюме и плетеных башмаках на босу ногу.
А июль превращался в август.
Недавно прошел теплый дождик. Сейчас опять сияло солнце, но листья еще не высохли. Стараясь не задевать веток, Ваня пробрался на крохотную лужайку у самого обрыва. Здесь торчал пень от векового тополя. На пне, сдвинувшись плечами, сидели Гриша и Павлушка. Грише предстояло скоро ехать в Тобольск, в гимназию, и они грустили.
— Да хватим вам, — сказал Ваня, садясь сбоку. — У Павлушки тут Соня Лукова, а Гриша… ты выучишь там кучу корабельных наук. А к Рождеству приедешь на каникулы…
— Утешать легко, — насупленно сказал Гриша. — Сам — то забыл уже, как лил слезы, когда чуть не расстался с Лоркой?
— Ну, так что теперь… — пробормотал Ваня. Не знал, как тут возразить…
— Вань — я, а Лорка теперь кто? — примирительно спросил Павлушка.
— Кто когда? Сейчас или…
— Когда ты уже студент, — усмехнулся Гриша.
— Вы не поверите! Она окончила театральную школу при драмтеатре и работает в местном ТЮЗе.
Играет Дюймовочку, Буратино, Герду и принцессу Турандот!.. И девочку Женю в новом спектакле «Стальной волосок». Зрители от двенадцати до семидесяти лет влюбляются в нее по уши…
— И ты ть — ерпишь? — хихикнул Павлушка.
— А что делать… Вы думаете, у нас в будущем никаких проблем?
Гриша помолчал и сказал:
— Ладно, ребята. Все равно — все хорошо…
— Потому что мы есть, — уточнил Павлушка.
— Да. Потому что мы были, мы есть, и мы будем всегда, — слегка назидательно сказал Ваня. Тут же застеснялся этой назидательности и виновато засопел.
— Агейка вчера нам долбил то же самое, — заметил Гриша. — Когда мы качались на досках у шадриковской лесопилки.
Вверху раздался похожий на россыпь колокольчиков смех, и с веток покатились частые капли.
— Агейка, не балуйся! — взвизгнул Гриша. — Вот беспутная голова!
— Иди к нам, — сказал листьям Ваня. — Посидим вместе.
Но опять посыпались капли, прозвучал смех, прошумели сырые ветки.
— Совершенно несносный «гарсон». Фи… — сказал Гриша голосом учительницы французского языка (ее недавно пригласили Максаровы).
— Агейке нь — екогда, — объяснил Павлушка. — Он построил над логом три радуги и катается по ним на мь — едном блюде. Ну, на том, похожем на шит…
23 августа 2008 г.