Чтение онлайн

Или какой крошечный у всех остальных:

— У него членик как недокормленный анчоус… того же размера, да и воняет так же.

Или выдумывают какие-нибудь абсолютно фантастические сексуальные сценарии:

— И вот, прикинь, сижу я в кресле, смотрю футбол по телику, в руке кружка с пивом, а она передо мной на коленках, отсасывает мой леденец… и тут входит её сестричка-близняшка, замечает нас и тоже решает присоединиться.

(Бесспорно, кое-что в этой истории — правда. Скажем, я верю автору вплоть до того места, где речь идёт о пиве.)

Но можно ли представить себе мужчину, который готов обсуждать эту тему вполне серьёзно?

— Послушайте, парни! Может, перестанете кидать понты хотя бы на секунду? Я хочу поговорить о моей проблеме — эректильной дисфункции.

Да после такого заявления он сразу стал бы всеобщим посмешищем. Я вам даже больше скажу: всеобщим посмешищем, у которого вдобавок ещё и стопудово крошечный член.

Чем больше я размышлял на эту тему, тем яснее понимал, что мужчины обсуждают свои целкоковырялки с юмором и насмешкой (к примеру, называя их «целкоковырялками») как раз потому, что, как и женщины до «Монологов вагины», мужчины чувствуют неловкость и даже стыдятся неадекватности своих гениталий. Мы стыдимся, правда ведь, парни? Мы стыдимся — и стыдимся в этом признаться даже самим себе. Мы не можем открыто заявить, что нас жутко беспокоят размеры и форма наших половых органов; что мы постоянно переживаем по поводу собственных сексуальных показателей и страшно беспокоимся, что не сможем достигнуть эрекции в нужный момент. Поскольку быть настоящим мужчиной — значит иметь член размером с руку младенца, способный моментально вскакивать как по команде. «Стоит лишь шляпе упасть», — как говорят американцы. Когда я был подростком, меня такой вопрос не волновал вообще. Стоило кому-нибудь уронить шляпу, и — БАЦ! — у меня вставал, причём мгновенно. Иногда хватало шляпы, небрежно оставленной на краю стола. Готовой упасть в любую секунду. Предвкушение уже было половиной веселья. А подчас я и вовсе обходился безо всяких шляп.

Вот как запросто это было! Теперь-то, в тридцать шесть, мне нужно не менее сотни шляп. Причём каждая следующая должна быть развратнее и порочнее предыдущей. (И эти шляпы к тому же должны падать с всё большей и большей высоты. Я уже дошёл до того, что посылаю непальцев со шляпами на Эверест, и они оттуда их сбрасывают. Но и тогда у меня встаёт лишь наполовину. — Здесь и далее, кроме специально оговорённых случаев, примеч. автора.)

А если уж быть откровенным до конца, то это далеко не единственное опасение, которое я тайно носил в себе всю свою сознательную жизнь. Ирония в том, что я никогда не высказывал эти опасения в открытую из боязни выставить себя трусом и набитым дураком. Если вы всё же решите читать дальше, то, возможно, я даже расскажу вам, что это за опасения!

Барбара Литтлвуд была не права. Мужчинам нужен такой проект. Правда, при условии, что он не будет слишком занудным. Что в нем будет достаточно юмора, чтобы они по-прежнему могли смеяться, не роняя при этом своё мужское достоинство. Если я правильно понимаю, они должны смеяться и думать: «Слава тебе господи! Я не одинок». (Кстати, вчера вечером, когда я только-только закончил своё выступление, в зрительный зал — под предлогом, будто ищет сигареты подруги, — вернулся устрашающего вида тип, весь в татуировках. Подойдя прямо к сцене, он сказал: «Спасибо за тот кусок про укушенную „струну банджо“. Со мной было то же самое. Больно, блин, — офигеть можно! Я думал, я один такой». Он явно испытывал облегчение. Знаете, когда такой мужик рассказывает вам о ранах на своём члене, чувствуешь, что поработал не зря. Да, кстати, сигареты он так и не нашёл Странно, правда?)

Итак, что же это может быть за шоу? Будет ли оно исключительно для мужчин? Поначалу я именно так и думал.

Для меня было важно, чтобы «Поговорим о члене» не превратилось в банальную пародию на «Монологи вагины». Хотя я никогда не стал бы отрицать, что на мысль о новом проекте меня натолкнул именно этот спектакль, мне хотелось избежать соблазна составить ему конкуренцию. Я не стремился утверждать, будто в наше время мужчины угнетены гораздо больше женщин (разумеется, это не так) или что пенис лучше влагалища. Главным образом потому — буду с вами откровенен, — что лично я предпочитаю вагину. Я думаю, она великолепна. Я даже больше скажу: вагина — моё третье любимое отверстие в теле. Клянусь.

Третье, девочки. Не так уж и плохо. Продолжайте в том же духе.

Однако я полагал, что, поскольку «Болтливая дырка» поёт с женского голоса, моё шоу должно строиться исключительно на голосах мужчин.

Но моя точка зрения изменилась, стоило мне посмотреть «Монологи вагины».

На спектакль я отправился с подружкой — у нас было первое свидание. Сразу должен предупредить вас, парни: это было ошибкой. Пока мы сидели, читая программку и ожидая начала спектакля, я вдруг испытал странное чувство беспокойства. И огляделся вокруг. Я был единственным мужчиной в зале!

Этого просто не могло быть! Ведь в зале полно народу. Я перепроверил ещё раз. Ряд сзади — сплошь женщины. Впереди — то же самое. Я заглянул на балкон — и был оглушён писком женских голосов. Хотя постойте-ка!

Вон там, через четыре ряда впереди — обжимающаяся парочка. Ну, слава богу! Нет! Обе — женщины! Проклятье!

Минуточку, что значит «Проклятье!»? Две обжимающиеся женщины. Сбылась моя заветная мечта! Но нет, в этих критических обстоятельствах не было места эротизму. (И вообще, они были совсем не похожи на лесбиянок из видео) Единственное, чего мне в тот момент хотелось, так это увидеть хотя бы одного мужчину, заключить его в объятия, осознать, что я не одинок. И я увидел его. Место № 23. Ещё один потеющий от волнения, беспокойно ерзающий на месте страдалец. Я поймал его взгляд, отметил дикий ужас в глазах. Мы оба явно думали об одном и том же: «Женщины, повсюду женщины. Пойдём-ка лучше выпьем». Но пока мы вставали, готовясь улизнуть в бар, свет погас и спектакль начался. Шанс был упущен. Мы оказались в западне. Это была «комната 101», и наши жизни уже никогда не будут такими, как раньше.

Надо сказать, на самом деле всё оказалось не так плохо, а местами даже забавно — правда, гораздо забавнее для женщин, чем для нас. Они визжали, прямо как та старушка, которую постоянно показывают среди зрителей студии в классическом комедийном шоу «Вас уже обслужили?»; та, что считает слово «мохнатка» самым возмутительным из всего, что ей когда-либо доводилось слышать. Вот только на этот раз не было никаких сомнений: женщины на сцене обращались исключительно к своим половым органам. И они ещё называют это прогрессом!

Тем не менее, вечер «прогрессировал», а я всё думал о своей девушке и о том, как сделать первый шаг. Но всякий раз, когда я пытался приобнять её или взять за руку, со сцены грохотало очередное заявление насчёт порочности и хищнических инстинктов мужиков. Я испытывал навязчивое чувство вины, словно совершил нечто такое, чем опозорил себя навсегда. Обычно такое чувство приходит лишь наутро после свидания.

Спектакль явно рассматривал вагину изолированно от всего остального, и складывалось впечатление, будто вагинальное проникновение суть нечто дурное. Неудивительно, что в зале практически не было мужиков. Обычный мужчина соглашается потратить 40 фунтов на театр лишь по одной причине: элегантный антураж обещает некое дальнейшее развитие событий. А неприличное название пьесы лишь усиливает такую возможность. Однако единственное, что может разгорячиться у вашей подружки после «Монологов», так это мозги, а мозги — это самое последнее место, которое вам хотелось бы видеть разгорячённым на первом свидании. Единственным положительным героем-мужчиной в этой постановке можно считать парня, которому нравилось смотреть на влагалище своей девчонки. Буквально часами.

Извращенец хренов!

И ни единого слова о мужчинах и женщинах, соединяющих свои гениталии для взаимного удовольствия. Шутки в сторону — лично мне это показалось довольно странным.

Гениталии вообще нельзя рассматривать по отдельности. Гениталии существуют для того, чтобы ими делиться. Как шоколадными конфетами «Куолити-стрит». Хотя мне почему-то всегда достаются с зелёной начинкой, самые противные на вкус.

В конце спектакля подруга посмотрела мне в глаза и объявила, что твердо решила стать лесбиянкой. Виктория! Обычно женщины сначала проводят со мной ночь, а уж потом делают выбор относительно стиля своей будущей жизни. Я поискал глазами второго парня, но, когда наконец нашёл его, тот уже успел, сгорая со стыда, отсечь собственный пенис и называл себя Ребеккой.