Чтение онлайн

— Не смеши. Единственный лунный камень, привезённый на Эквус, был доставлен во времена скандала с Мэригольд. Нет. Тот лунный камень, что он планировал использовать, по-прежнему на луне.

Голограмма сменилась изображением громадного белого кристалла, покоящегося на дне пробуренной шахты. — Голденблад реквизировал мехаспрайтов Хорса и на нелегальной ракете отправил их на луну, чтобы они собирали лунный камень и заполняли им снаряд массой в несколько тысяч тонн. Плюс было ещё несколько секретных запусков с запасами Флюкса, чтобы снаряд выстрелил…

Ладно. Теперь моё пренебрежительное отношение пошло на убыль. Я увидела, как в нижней части шахты взрывается снаряд. Поток энергии швырнул массивный кристалл лунного камня вверх, разгоняя его всё быстрее и быстрее, пока тот не вырвался в космос. В страхе я следила, как самая большая и красивая пуля в истории несётся сквозь пустоту… к Эквусу и Эквестрии.

— Ладно… так это и есть Горизонты… ого. Так… где же тот звёздный металл, с которым он должен среагировать?

Моё тело лишь ухмыльнулось мне и посмотрело вперёд. Стены пещеры начали удаляться от нас, а затем совсем разошлись. Каверна, в которой мы оказались, была больше всех, что я когда-либо видела, в воспоминаниях или лично. От обрушения её удерживали шесть огромных каменных колонн, усиленных неразрушимыми лесами из звёздного металла, хотя вокруг нас временами падали кусочки потолка. А там, в центре, была вещь, которую я ни с чем не могла спутать:

Токомеир.

Из озера, заполняющего дно пещеры, поднималась пара штопорообразных концентрических шпилей из звёздного металла. Внутренний заворачивался по часовой стрелке, а наружный — против. В центре находилась колонна, которую я могла описать лишь как бриллиантово-белое свечение. Всё это занимало, по крайней мере, полтора километра в диаметре. Вокруг шпилей крутился настоящий шторм из мехаспрайтов. Их крошечные тела гудели на знакомой ноте ХМА. Когда мы подъехали ближе, я увидела, что серебряные поверхности спиралей тут и там покрыты обожжёнными шрамами и отверстиями, в которые свободно мог бы влететь Хищник. Я в шоке наблюдала, как гудящий рой отрывает с поверхности одного из шпилей нить длиной в сотню метров, и уносит её к потолку.

— Ты разбираешь это? Разве ты не должна его ремонтировать? — скептически спросила я.

— Пожертвуй малым сейчас и получи хорошую награду в будущем, — ответила Когнитум. — Мехаспрайты удаляют только поверхностный материал, чтобы укрепить структуру Ядра наверху. Без звёздного металла город давно бы обрушился.

А это было бы позорно. Теперь направляющие вели нас между закрученных шпилей, так что до обоих из них было всего около пятидесяти метров. Внутренние поверхности спиралей были испрещены плоскостями, напоминавшими лопасти турбины. По металлу ползали огромные капли красноватой плоти, бездумно покачиваясь взад-вперёд и изменяясь, казалось, совершенно хаотично, от бесформенных комков, до щупальцеватых ужасов и хитиновых тварей.

— Что это такое? — спросила я, когда мы прошли мимо одного из дрожащих, гудящих бугров.

— Биомасса. Побочный продукт поля ХМА Токомеир. Структура её клеток не поддаётся анализу, но этот органический суп похож на ткани гулей, не мёртвый, но и не совсем живой. Он будет смыт сразу, как только восстановится Ядро, — презрительно фыркнула кобыла.

— Я единственная, кто смотрит на это дело и думает «выглядит плохо, держись подальше»? — саркастически спросила я. Тем не менее, я должна была признать, что в этих закрученных шпилях была своего рода возвышенная красота. И если бы они не были так исполосованы, изгрызены, обожжены и продырявлены… Стоп. Вернёмся к делу. — Значит Горизонты должны сбросить тот лунный камень прямо на эту штуку? — спросила я, пока мы по внутренней спирали двигались к свету.

— Да. И в результате будет уничтожено всё, что дорого нам обеим, — ответила Когнитум. — С ЭП-1101, я смогу предотвратить это. И больше того, я смогу принять восстановление Ядра во всей его полноте. — От одного шпиля к другому, сопровождаясь вспышкой и треском, метнулась зелёная молния.

— Чего? — непонимающе переспросила я.

Снова появилась голограмма лунного камня и звёздного металла, и снова кристалл и слиток начали сближаться.

— Когда звёздный металл и лунный оказываются поблизости друг от друга, но высокоспециализированные магические поля предотвращают их реакцию, происходит нечто чудесное. — И я уже знала, что это за «чудесное» нечто. Перед моими глазами лунный камень прошёл в непосредственной близости от того расстояния, при котором запускалась реакция. На этот раз камень засветился, и я увидела, как белёсые духовные испарения всасываются в металл. Он начал расти… быстро. Куб стремительно расширился и превратился из небольшого слитка в сияющий небесный фургон. — Масса звёздного металла увеличивается в десять тысяч раз.

Я уставилась на кобылу.

— Ты с ума сошла. Ты хочешь поймать его?

— Конечно, — холодно ответила она. — Хорс разработал метод прямо перед самым концом, хотя он никогда не был способен создать щиты, которые бы подошли для перехвата. — Она улыбнулась и пожала плечами, будто это было нечто незначительное. — Том — так почему-то назвали тот снаряд из лунного камня — будет топливом для полного восстановления Ядра. Каждое здание. Каждая фабрика. Всё будет заменено неразрушимым звёздным металлом. Вполне достойное начало для возрождения Эквестрии, как по-твоему?

— Ты хочешь остановить Горизонты, — сказала я, всё ещё не до конца веря в это. — Почему тогда ты так одержима ЭП-1101?

— Траектория выстрела Троттенхеймера не подходит для перехвата, — спокойно ответила она. — На дисплее появилось Ядро, от центра которого поднимался конус. — Том должен спускаться в пределах десяти градусов от вертикальной оси Ядра, чтобы модифицированные ПРИЗМА-щиты могли его поймать. — в пределах конуса, спускаясь под крутым углом, побежала пунктирная линия и, когда она достигла дна, мгновенно появилось восстановленное Ядро. Изображение сбросилось. — Если же Горизонты отключатся на несколько часов раньше, или слишком поздно, как это, вероятно, и случится… — на этот раз пунктирная линия прошла под более пологим углом и пронзила землю вдоль реки. Вся картинка исчезла во взрыве, сменившись черепом и перекрещенными костями из дыма. — К тому же мне нужен полный контроль над субгармониками Токомеир, чтобы придавать звёздному металлу необходимые формы. В противном случае, даже если нам достаточно повезёт, чтобы перехватить снаряд, металл просто примет ту форму, которая была запрограммирована в Токомеир в последний раз.

— Разве это недостаточно безумно? Почему бы просто не остановить его? — в отчаянии спросила я.

— Остановить? Что ж, это, конечно же, было бы возможно. Даже просто, — задумчиво протянула Когнитум, постукивая по губам кончиком крыла. — К сожалению, это отбросит мои планы по спасению Эквестрии лет на двести. Маловероятно, что Ядро сможет восстановиться раньше, а без восстановления Токомеир, все эти фабрики будут лишены энергии. Нет, самым эффективным решением будет именно поймать этот снаряд.

— И тебя не волнуют все те жизни, которые могут быть потеряны, если ты промахнёшься? — выпалила я. Кобыла снова нахмурилась.

— А тебя не волнуют все те жизни, что пострадают во время междуцарствия? — возразила Когнитум. — Если это сработает, Пустошь уступит восстановленной Эквестрии на двести лет раньше. — Кобыла пожала плечами. — Они, прежде всего, должны быть благодарны, что я делаю это для них.

— Ты не Луна, — покачала я головой. — Ты можешь быть частью её разума, но ты… вещь! Копия. У тебя нет души. Ты скорее Найтмэр Мун, чем… чем… — Вот дерьмо… Она хмуро глядела на меня, а мой разум лихорадочно работал. Если Луна… Принцесса Луна… действительно была Найтмэр Мун, меня поразила догадка. Война с зебрами. Смерть. Бомбы. Даже это! Хуже того, это означало, что, либо я не должна ничего делать и, возможно, тем самым убить моих друзей и моего ребёнка, либо должна помочь величайшему монстру в истории Эквестрии.