Голубичный пирог

ИСТОРИЯ МУИ

Случилось это в разгар Голубичного Лета в далёких, диких и прекрасных лесах, где небо каждую ночь освещают тысячи ярких звёзд. Именно там, и больше нигде во всём белом свете, живёт тайное племя мамундр.

Всё поселение умещается на поле не больше пшеничного. Хижины тесно жмутся друг к другу, но обитатели Мундры не жалуются — так даже лучше, когда соседи под боком. Поэтому мамундры всегда всё делают сообща.

Пока папы-мамундры рыбачат, ищут в лесу еду, мастерят мебель и игрушки, мамы заняты домом. В обязанности каждой уважаемой мамундры входит до отвала накормить малышей, рассказать им вдоволь сказок и проследить, чтобы мамундрики постарше приучались к труду.

— Полей огород!

— Растопи печку!

— Сходи за водой! — кричат мамы из окон резвящимся на свежем воздухе детям. И те бегут по делам, не прерывая игры.

Те мамундрики, кому уже исполнилось пять вёсен, должны помогать старшим — этот неписаный закон знает всё поселение. И дети неукоснительно следуют традиции, выполняя даже такие важные поручения, как собрать веток для костра, починить забор или отнести свежий пирог с голубикой старой Мудрой Мамундре.

В светло-голубом домике на самом краю поля подрастает аж четыре мамундрика — три сына и красавица-дочка. Дети любят помогать родителям, потому что так они чувствуют себя частью дружной семьи. И потом, мама-мамундра всегда целует их в награду за помощь, а её поцелуи лёгкие и нежные, как облако!

Только Муи не любит помогать. Любит швырять камушки в ручей — это да. И гонять палкой птах любит, этого не отнимешь. И пирог с голубикой тоже любит, да так сильно, что однажды съел его в один присест по дороге к Мудрой Мамундре, для которой он и был предназначен.

С того случая и началась наша история

— Какой ты безответственный, Муи, — расстроилась мама.

— И ленивый, — покачал головой папа.

Даже бабушка-мамундра молча смотрела на внука, которого обычно из последних сил защищала. В этот раз добавить ей было нечего.

На глаза Муи навернулись слёзы.

— Но я хотел есть, вот и съел пирог. Он был такой вкусный, мама!

— Да, но я пекла его не для тебя, а для Мудрой Мамундры. На этой неделе была наша очередь подносить ей пирог, а получилось, что мы всех подвели.

— Ты всех подвел, — уточнил папа, строго глядя на сына.

На кухне повисла тягостная тишина.

— Подумаешь, пирог, — ощетинился Муи, — испеки новый, и всех дел!

Мама огорченно покачала головой.

— Это не так-то просто, сынок. Знаешь, сколько времени нужно, чтобы испечь пирог? А когда же стирать, варить суп из кореньев, играть с вами? Если бы всё было так легко, мы не просили бы вас о помощи.

Все разочарованно смотрели на Муи. Только маленькая Хло улыбалась и протягивала брату обслюнявленную корочку хлеба.

— Попробуй сам сделать что-нибудь хотя бы раз, — подвел черту отец-мамундр, — а так всё равно не поймешь. И нечего разговаривать.

За ужином все сидели мрачные, а сразу после еды разошлись по своим кроватям.

Той ночью Муи не сомкнул глаз

Он лежал и ковырял стену острой палочкой, найденной в саду. Сперва он злился на маму с папой за то, что они пожалели для него пирога. Потом стал думать о том, что Мудрая Мамундра наверняка всё равно бы с ним поделилась. Потом ему пришло в голову, что из-за него она осталась без угощения. Наверное, сидит сейчас в своей землянке голодная и грустная…

Сидит…

Или лежит…

Или… ой!

Начавший было засыпать Муи так и подпрыгнул в кровати, разбуженный внезапным раскатом грома. Мамундрик замер. Некоторое время снаружи было тихо. Но только он начал снова размышлять о своей нелегкой судьбе, как вдруг…

Тррррах!

За окном сверкнула молния, и вновь прогремел гром.

Муи стало страшно. Грозы в их местах были редкостью, и каждый раз, когда небо прорезала сверкающая стрела, старшие говорили, что рассержены духи леса.

А вдруг они злятся на него, на Муи?! За то, что он съел священный пирог…

— Тррррах-тах-тарррарах!

— Ай-ай, — пискнул Муи и с головой нырнул под покрывало. Все остальные крепко спали, даже Хло, хотя она-то девчонка и наверняка должна бояться грома больше остальных!

Мамундрик сидел в своём укрытии, но гроза не утихала. И чем дольше он прятался, тем стыднее ему становилось. Вдруг одним движением он сбросил с себя покрывало, нашарил под кроватью сапожки и крадучись, на цыпочках вышел из комнаты.

Он знал, что поступил плохо, съев испечённый для Мудрой Мамундры пирог. Он также знал, что мама уже приготовила новый, и тот стынет на кухонном столе в ожидании утра, когда папа понесёт его в лес.

А ещё он знал, что не позволит отцу исправлять его оплошность. Ведь он, Муи, мужчина, будущий защитник Мундры, а получается, что он слопал вкусность, а отдуваться за него должны мама и папа. Ну не глупо ли?

— Трррах-тарарах!

На этот раз Муи даже не подпрыгнул — так, чуть вздрогнул. Потом прошмыгнул на кухню, завернул пирог в вышитое бабушкой полотенце и, прижав его к груди, тихо выскользнул за дверь.

Оказавшись на улице, Муи приуныл

Деревья в лесу были чёрные и раскачивались на ветру, будто живые. Малышу казалось, что они сейчас схватят его и затащат в самую чащу. Но отступать было некуда — раз решил, надо идти.

Обняв пирог покрепче, Муи решительно зашагал по тропинке в самую чащу. Когда своды деревьев сомкнулись у него над головой, гроза закончилась. Прошла так же резко, как началась.

Муи повеселел и пошёл быстрее. Он хорошо помнил дорогу: сначала прямо, потом направо до Сломленного Дуба, от него налево и до ручья. За ручьём в самом сердце буковой рощицы и прятался домик Мудрой Мамундры. Старшие говорили, что она ушла из поселения сто лет назад, потому что другие мамундры мешали ей общаться с духами леса. И правда, думал Муи, малышня иногда такой шум поднимает, что себя не слышишь, не то что каких-то духов. Ведь они наверняка совсем тихие, бормочут себе под нос.