Чтение онлайн

У Грейси задрожали губы, но мне удалось предотвратить плач, позволив дочери отполировать мою лысину хозяйственной салфеткой.

— Можно я возьму «Блеск» для мебели? — спросила Грейси.

Я ответил отказом, тогда она неторопливо легла на ковер перед камином и забилась в истерике. Я бессильно наблюдал, как она колотит руками и ногами. Спустя пять минут девочка спокойно встала и вышла из комнаты.

По дороге в больницу мать свернула на Хайстрит и притормозила у книжного магазина. Мы вышли из машины, посмотрели в оконное стекло. Там были рабочие, стенки между торговым залом, подсобкой и кладовкой они уже сломали — получилось одно большое пространство.

— Здесь будет «Теско Метро», — доложила мать. — Думаю, не устроиться ли к ним на работу. У меня ведь полдня свободны, пока ты лежишь на химии.

Дневник, надо же быть до такой степени бесчувственной?

Когда меня пристегнули к капельнице, я позвонил жене на работу. Ответил Хьюго Фэрфакс-Лисетт и сказал, что Георгина разговаривает по другой линии с Штатами:

— Извините, Адриан, я не хотел бы ее отвлекать, она сейчас обговаривает условия сделки с тамошним турагентом.

— Да, я слыхал, что вы планируете заманить к себе автобусные туры с американскими туристами.

— Янки стали очень нервными и путешествуют неохотно. Надо убедить их, что Аль-Каида вряд ли взорвет нашу оранжерею, когда они будут там пить чай… Мне бесконечно жаль, — продолжал он, — что ваша жена в последнее время очень много работает и вам, наверное, ее не хватает, но в апреле у нас открытие сезона, так что хлопот полон рот. Мы делаем весеннюю уборку тридцати четырех комнат, приводим в порядок восемьсот сорок акров оленьего парка и углубляем ров с водой. Уверен, вы понимаете, каково нам приходится.

Мне не терпелось закончить разговор, но я не знал как.

— Я слышал, вы не в лучшей форме в последнее время, — не унимался Фэрфакс-Лисетт.

Я признал, что это так.

— Георгина наверняка прекрасно о вас заботится. Она замечательная женщина.

— Ну, — возразил я, — жену я теперь не часто вижу, но моя мать оказывает мне всяческую поддержку.

— Прекрасно, прекрасно. Семья — это страшно важно.

Мы помолчали. Он явно ждал реплики с моей стороны, но я не нашелся что сказать, кроме:

— Будьте добры, попросите Георгину позвонить мне, когда она освободится. Спасибо.

Попробовал съесть апельсин, почищенный матерью, но не смог, жевать было слишком больно. Меня предупреждали о подобном побочном эффекте.

Зашла Салли проведать меня, сказала, что моя лысая голова выглядит «круто». Я с неизменным терпением внимаю бесконечной саге об отношениях Салли и Энтони, и мне совершенно ясно, что жених обманывает ее с другими женщинами, но Салли, похоже, в упор не замечает его похождений.

— На выходные мы собирались в горы на Волчьи отроги, — рассказала она сегодня, — но, когда Энтони загрузил в машину все походное снаряжение, выяснилось, что для меня там не осталось места.

— И он поехал один?

— Да, — кивнула Салли, — он был таким расстроенным, когда мы разговаривали по телефону.

— У него что, шатровая палатка? — с ноткой скепсиса в голосе спросил я.

— Палатка на четверых, но спальные мешки занимают очень много места.

— А какая у него машина? Мини?

— Нет, внедорожник, но он всегда берет большой запас продуктов.

— Салли, у вас рост сто шестьдесят сантиметров. Вас можно втиснуть куда угодно.

— Да, но кроме еды и палатки надо взять походную плитку, снаряжение на случай дождя, резиновые сапоги, бутыли с питьевой водой, поддоны для льда, утеплительный коврик, надувной плот, весла…

Дневник, я сдался. Она просто не хочет видеть то, что происходит у нее под носом.

По дороге домой мать пристально поглядела на меня:

— Георгина не вылезает из поместья. Надеюсь, ей хорошо заплатят за сверхурочные.

Домой жена вернулась в половине одиннадцатого. У нее возникли проблемы с рабочими, копающими ров.

— Немудрено, — заметил я. — Им, должно быть, трудно работать в темноте.

Письмо из Мексики по электронной почте от матери Георгины:

С разрешения жены я прочел это письмо и покачал головой:

— Мне никогда не понять женщин.

— Отец не давал ей дышать, — с грустью сказала Георгина.

Я спросил у нее, хотела бы она навестить Кончиту и своего отчима Артура, когда мне станет получше.

— Нет, — ответила Георгина, — Хьюго без меня не справится, да и в любом случае мы не можем себе этого позволить.

Я обрадовался: статистика убийств в Мехико одна из самых высоких в мире.

Нас почтил своим вниманием Отдел по борьбе с преступлениями против окружающей среды. Весь «отдел» состоит из двух человек — молодой угрюмой женщины и мужчины постарше в водонепроницаемой куртке и болотных сапогах. Женщина показала удостоверение и спросила, нельзя ли им зайти в дом «на пару слов».

Терпеть не могу это выражение, поэтому я ответил:

— Вы можете войти, если у вас есть ко мне дело, но перекидываться парой слов мне некогда.