Чтение онлайн

Эдерс отрезал кусочек бифштекса, пожевал и подмигнул по-приятельски Мартину, закачал плечами: ох, ох, ох. В знак оценки его кулинарных способностей потряс руками с ножом и вилкой, в восхищении закатил глаза.

После того, как с жарким покончили, Грег вытер бумажной салфеткой губы и произнес:

– Теперь налейте себе пива. Затем я проинформирую, зачем мы, собственно, встретились. Если есть желание - курите.
– Он щелкнул зажигалкой и выпустил струйку дыма.

– Мне думается, сначала вас надо ознакомить с открытиями Роберта Смайлса и его отца. О них я рассказывал когда-то доктору.

– Может быть, прежде Уваров поведает о себе?
– перебил Эдерс.

– Нет, по-моему, лучше начать с работ Смайлса. Я не сведущ в науках, о которых он говорил. На мой взгляд, исследования уникальны, я в этом убежден, так как наблюдал частичное их воплощение в практику. А вдруг остальное не стоит выеденного яйца и мистер Уваров не согласится участвовать в нашей экспедиции? Да и вы тоже, доктор.

– Но мне известно об открытиях, - возразил Эдерс.

– Правильно, известно. Но вам о них сообщил дилетант. Я мог что-то исказить, перепутать, заменить термины, ибо не разбираюсь в этих вещах. Я хочу, чтобы вы все услышали из первых уст, от самого автора.

– Интере-есно, - протянул, усмехнувшись, доктор.
– Вы что, как спирит, вызовете пред наши очи дух покойного?

– Почти. Его вы, разумеется, не увидите, но услышите. Я прокручу пленку предсмертного разговора с ним. Она смонтирована так, что не имеющее отношения к открытиям вырезано, и получился, правда, не очень связный, но последовательный рассказ, а главное - подлинный.

– Здорово!
– восхитился Эдерс.

– Кое-где, конечно, остались мои реплики, но они не собьют вас. Учтите - сперва он ведет речь об отце, профессоре медицины. Сейчас прослушаем. А мистер Уваров расскажет о себе после того, как сделает заключение о работах Смайлсов. Согласны?

– Да, - ответил за всех Уваров, - только у меня к вам и остальным просьба. Ради бога не называйте меня мистером - мне это неприятно и даже противно.

Эдерс бросил взгляд на Грега, словно хотел сказать: "Видите, со странностями парень".

– Я думаю, мы примем предложение ми... э... Мишеля Уварова, - Грег засмеялся и повернулся к стоящему на тумбочке магнитофону.
– Начинаю, слушайте внимательно. Если желаете, бумага и ручки на подоконнике. Впрочем, пленку можно крутить сколько угодно.

Грег нажал клавишу. Завертелась катушка, послышался слабый голос. Говорил несомненно больной человек, иногда он переходил на шепот, дыхание прерывалось.

– Отец был выдающийся специалист своего дела. Он совершил много открытий, порой исключительных, особенно в области генетики, генной инженерии, регенерации конечностей млекопитающих и человека, выращивания органов в благодатной среде и так далее. Разработал систему биостимуляции. Начал исследования по продлению жизни людей. Создал научную теорию. Всему, что касается медицины, я обязан ему. Мне оставалось найти импульс, чтобы вся эта стройная система обрела практическое применение... Отец доказал, что для избавления от наследственных болезней следует изменить генетический код, стереть его в зародыше и заменить новым, составленным человеком, или заставить хромосомы "вспомнить" то, что "забыто" в процессе эволюции.

– Но почему же никому не известно о вашем отце?
– прозвучал вопрос Грега.
– Извините, я даже не слышал об ученом с таким именем, хотя ваши некоторые статьи читал.

– Отец слыл идеалистом, теперь бы сказали - чудаком. Он никогда ничего не публиковал, складывал все в кубышку, надеясь, что будет жить вечно настолько поверил в свои теоретические выкладки. Собирался выступить тогда, когда узнает, как заставить заработать созданную им "машину". А это была уже иная стезя, в которой он был профаном. Медику не под силу разгадать то, что является прерогативой совершенно другой науки, вернее, целого комплекса наук и их ответвлений. Это предстояло сделать мне. Я начал работу с лучами типа лазеров. Толчком для размышлений послужили факты столь древние, что на них никто не обращал внимания. В экспедиции профессора Эдвина мне довелось увидеть мумии трехтысячелетней давности. Мелькнула мысль: неужели египетские кудесники не могли достичь желаемого результата - сохранить ткани, сделать их неподвластными времени. Ведь к этому они стремились, на это рассчитывали.

Потом догадался: материал рассыпался в прах вопреки желаниям и расчетам. Вы знаете что-либо о квантовой механике?

– Да как сказать? Видите ли...
– это была реплика Грега.

– Не тяните. Не знаете. Попробую объяснить, иначе не поймете сути открытий. Так вот, теория элементарных частиц, основанная на квантовой механике и теории относительности, соединила воедино понятия "поле" и "вещество". Оказалось: они даже могут превращаться друг в друга. Вам понятно?

– Пока понятно.

– Я обратился к космическим лучам. Это тоже элементарные частицы, а иногда и целые ядра легких элементов. Самое замечательное в них чудовищная энергия, порой доходящая до десяти в девятнадцатой степени электрон-вольт. Непонятная цифра? Расшифрую - этого хватило бы на действие карманного фонарика в течение двух секунд.

– Так мало? Вы же говорили - чудовищная энергия?

– Но это всего от одной частицы, причем невидимой ни в один микроскоп, а дающей столь зримый результат. В сумме же действие их невозможно представить.

– А откуда она берется, энергия?

– Ее частицы приобретают от ударной волны в момент взрыва "новых" звезд. Затем частицы разгоняются магнитными полями Галактики. Путешествуя по ней миллионы, а иногда и миллиарды лет, они накапливают огромную энергию. Ученые начали создавать установки - ускорители потока частиц высоких энергий. Я же обнаружил - подобные приборы, правда, не совсем такие, но близкие по духу, что ли, уже существовали тысячи лет назад. Это египетские пирамиды. Они не ускоряют частицы, а фокусируют их поток. Вам, конечно, известно: материя существует в виде вещества и поля?

– Да.

– В решении проблем я, очевидно, чисто интуитивно сначала отринул вещества и занялся полями. Их пока известно четыре: поля ядерных сил сильного и слабого взаимодействия, электромагнитные и гравитационные. Ни одно мне не подходило. Следовало искать другие, еще не открытые. Вдруг озарило - а не существует ли связи между физикой и космологией? Помог случай. В патентном бюро, разбирая как-то одну из самых курьезных моделей "вечного двигателя", я поразился: двигатель, разумеется, не работал, что явствовало из заключения экспертов, но вот по моим выкладкам и расчетам он должен был действовать. Ошиблись эксперты? Нет. Просто они не знали того, что уже" знал я. Двигатель подпитывается каким-то неизвестным и загадочным полем. Я начал искать... И нашел. Доселе неоткрытое поле улавливали из космоса монументальные гробницы фараонов. Я назвал это гипотетическое поле Т-полем, где Т означало - трение. Действие Т-поля исключительно. Оно раскачивало диполи и молекулы, разъединяло связи внутри их, рвало нити соединения любого вещества. Даже полимеры разлагало полностью. Оно как бы расшатывало материал, делало податливым, безвольным, нарушало структуру, заставляло атомы меняться местами, изменять свойства. Стремилось сделать вещество жидкостью, текучей, словно вода. Впоследствии я убедился: именно это поле может менять генетический код, начисто стирать, заменять новым или из глубины веков возрождать признаки, забытые и отринутые эволюцией как ненужные. Мои открытия подводили вплотную к реализации идей, но лишь подводили.