Чтение онлайн

— Какой вы отвратительный и невежественный грубиян! — улыбнулась она.

— Я никогда раньше не видел, чтобы вы надевали что-то по-настоящему женственное, — сказал я. — Кроме того, оказывается, вы признаете, что некая доля женственности вполне допустима. На вас это не похоже.

Беверли опустила голову.

— Безусловно, каким-то образом вы изменились, — добавил я.

— Возможно, — подтвердила она.

— Вы ведь недавно купили этот наряд? — спросил я.

— Да.

— Когда именно?

— Сегодня утром, — сердито взглянув, как бы защищаясь, призналась мисс Хендерсон. — Я подумала, что мне не повредит иметь хоть что-то нарядное.

— Вы сегодня больше чем просто нарядны, — заметил я.

— Спасибо, — ответила она.

— И вы сегодня немного накрашены, на глазах — тени, — добавил я.

— Да, — согласилась она.

— К тому же от вас пахнет духами.

— Да… Я искренне надеюсь, что никто из моего факультета не увидит меня такой.

— Они стали бы высмеивать вашу привлекательность, — начал я, — и попытались бы отомстить вам из зависти?

— Да, думаю, так, — кивнула Беверли.

— Эта перемена в вас так неожиданна! Должно быть, она связана с вашей встречей с толстяком в той загадочной квартире? — спросил я.

Беверли снова кивнула.

— Да, — сказала она. — Это странно… Никогда в жизни я не чувствовала себя такой женственной, как в то мгновение, когда он приказал мне встать на колени и прислуживать ему.

— Это высвободило вашу женственность? — подсказал я.

— Да. Это так странно! Я не могу объяснить этого.

— Вы попали во власть мужчины, — пояснил я. — Первый раз в вашей жизни вы, возможно, испытали прелесть естественных биологических отношений.

— Я отказываюсь признавать ваш анализ! — воскликнула она.

— А еще вы были сексуально возбуждены, — добавил я.

— Откуда вы знаете? Я ничего об этом не говорила.

— А вам и не требовалось говорить, — продолжал я. — Это было заметно по выражению вашего лица, по голосу, по тому, как вы вспоминали пережитое.

— Вы отвратительны, — раздраженно сказала мисс Хендерсон.

— Позвольте помочь вам с пелериной? — предложил я.

— Я справлюсь сама, — ответила она.

— Без сомнения.

Беверли оглянулась на девицу за перилами гардероба. Та отвернулась.

— Хорошо, — вдруг произнесла мисс Хендерсон немного громче, чем следовало. — Вы можете помочь мне с моей накидкой.

Она замерла, и я, стоя позади нее, набросил пелерину ей на плечи. На очень короткое мгновение после того, как пелерина уже была на ней, я задержал свои руки на ее плечах. В эту секунду она почувствовала объятие. Затем я отпустил Беверли. Ее тело было напряженным, готовым к защите, к отпору.

— Не пытайтесь подчинить меня вашей власти, — зло прошептала она. — Я никогда не покорюсь мужчине.

А затем четко, вежливо, немного громче, чем нужно, специально для девицы из гардероба, мисс Хендерсон произнесла:

— Спасибо.

Внезапно она тихо застонала, а потом радостно воскликнула:

— Привет, как дела? Как здорово встретить вас здесь! Произошел обмен приветствиями. Я увидел двух особ женского пола, которые вошли в ресторан. Одна была повыше, другая пониже, и обе напоминали лошадей. Они злобно оглядели меня, а затем с восторгом обратились к Беверли:

— Какая вы хорошенькая сегодня, мисс Хендерсон, — сказала та, что повыше.

— Иногда вполне допустимо надеть платье, — ответила Беверли. — Это свобода!

— Конечно, правильно, — ответила высокая. — Вы выглядите очаровательно, просто очаровательно.

Та, что поменьше, ничего не сказала. Обе прошли в обеденный зал, где их приветствовал метрдотель.

— Мне ни за что не надо было сюда приходить, — проговорила Беверли.

— Это знакомые из университета? — спросил я.

— Да, — ответила Беверли, — они участвуют в двух моих семинарах.

— Вы выглядите больной и несчастной, — заметил я. — Неужели вам не все равно, что они думают?

— Они обладают большим влиянием на моем отделении, — ответила мисс Хендерсон, — особенно та, высокая. Даже некоторые мужчины-профессора боятся их.

— Хватит об этом! — воскликнул я.

— Аспиранты, не имеющие постоянной должности, боятся оценок студентов, — объяснила она, — и, что более важно, их влияния на оценки других. Большинство наших молодых преподавателей обоего пола делают то, что от них ожидают, и стараются угодить студентам. Они не хотят потерять свою должность.

— Я знаком с этим, — сказал я. — Это называется академической свободой.

Беверли завязала свой капюшон. Мы вышли из ресторана.

— Я возьму такси, — предложил я.

— На самом деле я не настоящая женщина, — печально сказала она на улице. — Я слишком женственная. Но я пытаюсь побороть свою женственность, стараюсь справиться с ней.

— Вы могли бы удвоить свои усилия, — сказал я. — Вы могли бы лучше стараться.

— На отделении со мной покончено, — простонала Беверли. — Они опозорят меня и уничтожат.

— Вы можете перевестись в другой университет и начать сначала, — предложил я.

— Возможно, — согласилась она. — Но боюсь, это бесполезно. Все может повториться. Или на новом месте кто-нибудь скажет, что я неправильная…

— Неправильная? — не понял я.

— Не такая, как они, — объяснила Беверли.

— Не такая, как эти две женщины, которых мы встретили в ресторане? — уточнил я.

— Да, — ответила она. — Они сильные и похожи на мужчин. На таких мужчин, какими те были раньше.