Гипоксия
Шрифт:
И тут, сам не знаю как и почему, но я потянулся к своему браслету. Сработала мышечная память или просто интуиция. Пальцы нажали комбинацию из нескольких кнопок, браслет ответил сообщением:
Уровень потребления кислорода временно увеличен. У вас есть две минуты, чтобы пополнить контейнер.
Крышка браслета откинулась. В небольшом отсеке лежали несколько кусков бирюзового камня. Я взял один, повторил комбинацию на браслете подростка, положил камень внутрь и закрыл крышку. Секунд через двадцать парень перестал дёргаться, открыл глаза, сел:
— Спасибо, — пробормотал он, зарывшись рукой в курчавые волосы. Улыбнулся, но тут же снова сделался хмурым. — Пошёл ты на хрен Нолан со своими вылазками, понял?!
— Послушай.
— Я домой!
— А я? — спросил я.
— Что? — удивился парень.
— Куда мне идти?
— И ты иди домой, Нолан! — сказал он и пнул близстоящий контейнер. — Иди и хорошенько подумай о том, что мы чуть не сдохли из-за твоих фокусов!
Он развернулся и ушёл в темноту. А я так и стоял, пытаясь сообразить, что делать дальше. Пока меня не отвлёк вибрирующий на руке браслет:
Навык выносливость успешно синхронизирован. Прогресс повышен на 3 %. Текущий прогресс — 9 %.
Я прочитал надпись и почувствовал дрожь в теле, будто меня пронзили электрическим разрядом. По рукам, груди и ногам растеклась приятная теплота.
В правом верхнем углу браслета я разглядел кнопку с восклицательным знаком. Любопытство победило, я нажал:
Разрешённый уровень потребления — 0.
Текущий процесс развития — 9 %.
Остаток кислорода при умеренном потреблении — 12 часов.
— Ну ладно. Как минимум у меня есть двенадцать часов, чтобы со всем разобраться.
Глава 2
В пространственной пушке я оказался неслучайно. Мне и прежде приходилось покидать Землю. Хоть и не так далеко. Два раза я был в поясе астероидов. Работал инспектором по общественным вопросам. Звучит должность очень даже прилично. И если не знать детали, то можно подумать про кабинетную работу с бумажками. Официальные встречи и фотографии, которые публикуют в никому не интересных новостных пабликах. Проведение субботников, организация праздников… Да, конечно. Ещё раздача шариков и поцелуи вахтовиков в лобики на ночь.
На кластере — так мы называем пояс астероидов — всё совсем иначе.
Инспектор по общественным вопросам в поясе астероидов это помесь федерала со штурмовиком. В учебке тебе рассказывают, насколько классно быть инспектором. Добытчики — вот кому тяжело, а инспектора — совсем другое дело. Так они говорят. Кратная зарплата и собственный кабинет вместо шахты. Твои шансы на выживание существенно выше пятидесяти процентов и ты получишь хорошую прибавку к пенсии по возвращении. А вот о том, что тебе придётся подавлять бунты и решать дрязги отлучённых от собственного дома заключённых, они умалчивают.
Но сейчас не об этом. Сейчас я возвращаюсь к временам, когда я вернулся из кластера во второй и последний раз.
Дорога домой заняла восемь месяцев. До Земли оставалось не больше десяти дней, когда на корабле зазвучала тревога. Что-то случилось с одним из двигателей. Многие почувствовали тряску и едкий запах. Стало не до шуток. Совсем не хотелось подохнуть из-за жадности ПГДКшников (первая горнодобывающая космическая компания), находясь так близко к дому. Но всё обошлось. По крайней мере, для нашей вахты.
Только сойдя на Землю, мы узнали, что другая вахта в составе сотни человек, осталась на корабле для «карантина». Ходили слухи, что один из двигателей из-за плохого обслуживания взорвался. Раскурочил обшивку и разнёс радиацию по нижним секторам. Кто-то из вахтовиков сварился заживо, а кого-то оставили догнивать в заблокированных отсеках корабля.
В тот день мы ступили на Землю в слегка странном настроении. С одной стороны, мы вернулись домой и попали в семьдесят три процента счастливчиков (такую вероятность гарантирует ПГДК на безопасное возвращение домой для инспекторов). Было чему радоваться. С другой стороны, наши радости омрачали встревоженные взгляды родственников, которые приехали встречать другую вахту.
— В отпойку?
Мы стояли в очереди на паспортный контроль. Я разглядывал встречающих и потому не расслышал вопрос Бугина.
— А?
— В отпойку, спрашиваю? — буркнул круглолицый мужик с пивным животом.
— Нет… не знаю…, — отмахнулся я.
— А я — да, — улыбнулся Бугин. — Недели на полторы, как минимум.
Сканируя глазами сотни лиц, собравшихся в зале ожидания, я лишь одним ухом слушал Бугина. Что он там говорил? Про отпойку? Это стало своего рода традицией для вернувшихся вахтовиков.
Отпойка — это что-то вроде терапии или рехаба. Но без врачей. Вахтовики — они люди странные. А какие ещё по своей полетят работать на кластер? Попойка стирала память. Из каменного века вахтовики возвращались в цивилизацию. В отличие от кластера, на Земле за драку, поножовщину, стрельбу или кражу можно сесть в тюрьму. Здесь пожимают руки, не снимают с убитых вещи и ходят в туалеты со стульчаками. Попойка как бы сглаживала переход. Сначала превращала вахтовика в пьяную свинью на пару недель, а когда воспоминания и наработанные рефлексы притуплялись, вахтовики мало-помалу возвращались к прежней жизни.
— Оклемаюсь, куплю квартиру, полгодика посижу и снова рвану, — сказал Бугин, похлопывая паспортом по ладони. — Наберу тебя.
— Забудь.
— Аха-ха-ха! Это ты сейчас так говоришь, а пройдёт время и… Кластер так просто не отпускает.
— Бугин, я с тобой одним воздух в каюте восемь месяцев дышал. Будь добр, просто исчезни из моей жизни навсегда. Спасибо.
— Не дури, Зорин. Нужно рвать, пока молодой. Ещё одну вахту сделаешь, а уже потом можно и на пенсию, — он положил мясистую руку мне на плечо. — Хорошенько подумай, а то вдруг я кому-нибудь расскажу про наш секрет.