Шрифт:
В Алжире, в горах Сбаха, на берегу озера Мурин, давно, в далёкие времена жил знаменитый и мудрый человек. Он звался Акбаром и принадлежал к племени кабилов, сильному, дикому и мужественному народу, обитавшему в горах и превыше всего ценящему свободу; этот народ сам выбирал себе вождей. Слава Акбара была так велика, что однажды он был избран вождём, или амином. Долгие годы управлял Акбар своим народом с мудростью и справедливостью, не тяготясь своими заботами, без пристрастия и корыстолюбия, и кабилы привыкли ценить, любить и уважать своего правителя.
Слава о его мудрости распространилась так далеко, что даже губернатор соседнего испанского владения Орана, гордый испанский гранд, не гнушался амина Акбара и во многих случаях просил его мнения или его совета.
Однажды весною Мираб, так же как и Акбар, благородный вождь соседнего арабского племени, пришёл к дому Акбара в сопровождении только одного слуги, который постучался в ворота. Вождь, или, по арабскому названию, каид Мираб был принять Акбаром со всеми знаками уважения и внимания, какие предписывало восточное гостеприимство.
После того, как оба мужа оказали друг другу должное приветствие, Акбар усадил своего гостя на мягкие, шелковистые ковры и спросил:
– Какой счастливой случайности обязан я высокому посещению моего дома каидом Мирабом? А что твоё прибытие ко мне счастливо, я вижу по выражению твоего лица, мой дорогой гость.
Каид с улыбкою погладил свою длинную белую бороду и ответил:
– Предчувствие не обманывает тебя, амин Акбар, – обстоятельство чрезвычайное и счастливое из счастливых привело меня к тебе. От всего сердца я верю, что оно счастливо для нас обоих: не можешь ли ты, мудрец, догадаться, что это такое?
– Я не знаю, – ответил Акбар; – я большой любитель трудных задач, но ведь ты не задаёшь мне загадки.
– Хорошо, – сказал араб; – тогда я расскажу тебе историю.
– Отлично, – проговорил Акбар; – я также любитель и хороших историй. Рассказывай, рассказывай.
– Постарайся найти её хорошей, когда я дойду до конца. Итак, слушай.
Каид начал свой рассказ.
– Среди арабского племени находится одна прелестная, добрая и умная девушка. Она живёт под бдительным присмотром в роскошных шатрах её отца, который любит её и хранит, как зеницу ока. Она резвится в них, предаваясь невинным играм, зная о жизни только из сказок и рассказов. Верная служанка, её неустанная Шехерезада, рассказывает ей их. От неё узнает она о чужих землях, далёких народах, о любви и военных подвигах. И девушка с горящими от любопытства глазами следит за полётом прихотливой фантазии, раскрывающей перед ней дивные картины, неведомую ей жизнь… Так продолжалось долго, пока она не познакомилась однажды с прекрасным и благородным юношей, единственным сыном своего отца, который стал часто видеться с нею, уезжая как будто на охоту.
Рассказчик остановился.
– Ну, что же? Дальше! – воскликнул Акбар, любопытство которого было затронуто.
– Я почти кончил, так как развязка самая обыкновенная, – ответил каид. – Молодые люди полюбили друг друга, забыв весь мир. Коротко и ясно: девушка – моя дочь Зюлейка, юноша – твой сын Али.
Лёгкая улыбка скользнула по лицу Акбара, но он оставался молчаливым, пока араб не заставить его нарушить это молчание.
– Ответь же, нравится ли тебе эта история? – сказал он.
– Ты поразил меня, – ответил Акбар, – Позволь прежде всего поблагодарить тебя за твои дружеские слова и за похвалу моему сыну, которой он заслуживает. Не думай, что во мне говорит отцовское пристрастие, потому что я знаю цену моему сыну. Он – моё единственное дитя, моё сокровище, и во мне нет желания, направленного против его счастья.
– И я принёс ему его, – прервал речь Акбара каид Мираб. – Единственная моя дочь, Зюлейка, – это роза, благоухание которой наполняет радостью мой дом. Клянусь бородою пророка, и ты должен мне верить, что я говорю правду. Против обычая я пришёл к тебе сватом. Их любовь сильнее нашей воли; они скорее умрут, чем расстанутся. Рука об руку пришли они ко мне, чтобы я благословил их союз, и теперь я прошу об этом у тебя. Али сам просит меня об этом. Застенчивость мешает ему обратиться к тебе самому, и, кроме того, он боится получить отказ из твоих уст,
– Теперь для меня ясно его поведение за последнее время, – сказал амин Акбар, – Как сумасшедший бродит он вокруг дома, разговаривает сам с собою, не отвечает на вопросы. То он ищет уединения, то бросается на охоту, ищет развлечений… Я думал даже, что он болен, теперь всё объяснилось: болезнью была любовь.
– Говори же «да»! – горячо воскликнул каид.
– Это трудно…
– Как? Разве ты имеешь что-нибудь против меня, моей дочери или моего племени? – воскликнул каид.
– Решительно ничего. Но Али – кабил, а Зюлейка – арабка. Союз их будет делом неслыханным, хотя они оба дети вождей – амина и каида.
– Но разве оба племени не одинаково хороши? Они живут в мире с тех пор, как я это могу помнить, хотя пастухи вступают иногда между собою в распри.
– Но этот союз будет против обычая,
– Что обычай! Неужели ему нужно как идолу приносить человеческие жертвы?
– Разве ты не чтишь обычаев предков?
– Нет обычаев; есть только привычки.
– Но привычка – это завет, который свято чтится целые столетия.
– Любовь ещё святее!
– Даже когда она восстаёт против старых законов?
– Законы сердца ещё старее.
– Значить, ты ставишь выше всего любовь?
– Я думаю, что любовь освящает всё.
– Мне странны твои речи.
– И я не узнаю мудрого, справедливого амина Акбара.
– Я боюсь, что союз кабила с арабкою не будет благословен небом и принесёт горе.
– Большее горе будет если он не состоится, и не состоится по твоей вине. Нельзя противиться тому, что предрешено судьбою. Твой отказ посеет вражду между двумя мирными, дружественными племенами, возгорится война. Подумай, сколько будет несчастных… И в твоей власти предупредить всё это.
Амин Акбар в глубокой задумчивости большими шагами ходил по комнате, поглаживая свою длинную седую бороду. Он любил своего сына, но понимая невозможность женитьбы его на арабке.
– Ты прав, – сказал он, наконец, своему гостю. – Пусть между нами не разразится гроза, в которой погибнут невинные. Я знаю, что твоя дочь прелестная девушка и вполне достойна моего сына. Людям нельзя идти против судьбы. Мою грудь наполняет радость, но в ней копошится и тревожное предчувствие.
– А я вижу и чувствую только радость! – воскликнул с воодушевлением каид. – Вот моя рука! Дай мне свою, друг!