Чтение онлайн

По крайней мере, разговаривающие на камнях мужчины больше не представляли первостепенной важности. Это стало ясно. Что-то изменилось, поняли Уна и Лора. Неизвестно, понял ли немец; в любом случае, он и сам был мужчиной.

Конечно, мужчины необходимы, размышляла Уна Прингл, только разве они не бывают чересчур утомительны?

Уна и Лора двинулись вдоль берега.

– Уоберн Макалистер – тот, что рассказывал про гельминтов, – владелец поместья, которое многие считают самым дорогостоящей во всем Новом Южном Уэльсе, – вспомнила Уна и ободрилась. – Судя по всему, он очень богат.

– Вот как, – сказала Лора.

Иногда она так низко опускала голову, что подбородок касался ключицы – будто прятался.

– Вдобавок к поместью, Уоберн-Парк, у него есть интерес в Новой Англии. Увы, своих родителей бедный юноша потерял, – продолжила Уна, как ее учили, – потерял еще в младенчестве, так что его упования на будущее материализовались в солидное состояние в самом начале жизни. Еще у него есть несколько дядюшек, либо бездетных, либо холостяков. И со всеми ними Уоберн поддерживает прекрасные отношения.

Лора прислушивалась к шагам Фосса, бредущего вслед за ее стыдом по мягкому, шуршащему песку. Уна оглянулась, но увидела лишь немца, которого можно было проигнорировать.

– И такой славный. Совсем неиспорченный, – добавила Уна, внимательно слушавшая разговоры старших. – Исключительно достойный молодой человек.

– Столько достоинств мне не вынести! – взмолилась Лора.

– Лора, до чего же ты смешная, – сказала Уна.

Она слегка покраснела, потом вспомнила, что Лора – особа эксцентричная. Для некоторых нет ничего более ненавистного, чем сдержанность. Уна знала о своей подруге слишком мало. Несмотря на то что обе были девушками, во всех остальных отношениях они чрезвычайно разнились. Уна поняла, что Лора не нравилась ей никогда, и, несомненно, продолжит поддерживать в себе эту неприязнь, хотя имелись все основания полагать, что они останутся подругами.

– Ты берешь на себя право презирать то, что достойно восхищения, лишь бы выделиться, – заспорила уязвленная Уна. – Я и раньше замечала подобное в умных людях.

– О, ты мне льстишь, – отмахнулась Лора Тревельян.

– Однако мисс Прингл права в том, что отдает должное такой прекрасной партии, как мистер Макалистер, – сказал свое слово Фосс, поравнявшись с ними.

Потрясенные девушки тут же отбросили все разногласия.

– Я вовсе не рассматривала его с такой стороны, – объявила Уна, хотя именно этим и занималась. Ложь, сказанная в защиту чести, таковой не считается. – И все же интересно, кому он достанется!

– Совершенно верно, – согласился Фосс. – Мистер Макалистер определенно является одним из краеугольных камней колонии.

Он шел, пиная песок, и тот вздымался всплесками бело-голубого цвета, прежде чем стать ветром.

– Мне доводилось проезжать по его землям, – сказал Фосс. – Я видел особняк. Простоит он бесконечно долго, не боясь ни времени, ни насекомых-вредителей.

Уна просияла.

– Вы бывали внутри? – оживилась она. – Вы видели мебель? Говорят, она роскошная.

Лора не смогла бы точно определить причину своей грусти. Ее поглотили страстные порывы волн. Раскаленные скалы и чахлая сосна проступили на фоне неба невыносимо четко. Плечи девушки совсем опустились.

– Мне бы не хотелось… – проговорила она.

Исчезающий песок, который вздымал Фосс, завораживал.

– Чего? – резко спросила Уна.

– Мне бы не хотелось вступить в брак с камнем.

Уна заставила себя рассмеяться. Лора не знала, чего хочет. Ее преследовало самое прискорбное неудовлетворение, потому как причин для него не было.

– Вы предпочли бы песок? – спросил Фосс.

Он наклонился, поднял пригоршню песка и подбросил. Песчинки засверкали на солнце, некоторые попали всем троим в лицо.

Фосс тоже засмеялся.

– Почти, – с горечью ответила Лора, потом рассмеялась с ними вместе и обрела свободу, поскольку больше не чувствовала привязанности ни к кому.

– Вы пожалеете, – смеялся Фосс, – когда его развеет ветер.

Уна Прингл начала подозревать, что разговор от нее ускользает, поэтому очень обрадовалась, завидев на краю зарослей плотную фигуру своей матери, якобы зовущей помочь с чашками и прочим.

Фосс и Лора пошли дальше. Им было не вполне ясно, что теперь делать и как заполнить огромный пробел места и времени. Как ни странно, сейчас ни одного из них подобная перспектива уже не пугала. Слова, молчание и морской воздух влияли исподволь, пока с ними не произошла перемена.

Прогуливаясь при ярком солнечном свете, согласно опустив головы, они прислушивались друг к другу и постепенно осознали, что на пикнике они, пожалуй, двое самых схожих людей.

– Счастлива мисс Прингл, – сказал Фосс, – уверенная в своем прагматичном будущем, в своем каменном доме.

– Я не несчастлива, – ответила Лора Тревельян, – по крайней мере, не бываю несчастной долго, хотя пока совсем не ясно, каким будет мое будущее.

– Ваше будущее будет таким, каким вы пожелаете. Будущее, – заметил Фосс, – это воля.

– О, воля у меня есть, – тут же сказала Лора. – Только я еще не знаю, как ее использовать.

– Полагаю, это приходит к женщинам с возрастом, – откликнулся Фосс.

Конечно, временами он бывает совершенно невыносим, поняла Лора, но с этим можно смириться. Лучи солнца золотили их фигуры.

– Наверно, – сказала она.

На самом деле Лора Тревельян допускала, что различий между полами гораздо меньше, чем принято считать, однако, пребывая в полной изоляции от реальной жизни, она не решалась делиться своими мыслями.

Они обогнули выступ скалы, и стало совсем тихо. Деревья склонялись к ним тонкими зелеными иглами мертвой хвои. Мужчина и женщина отрешились от внешнего и погрузились в себя, не испытывая ни чувства стыда, ни необходимости в защите.

– Эта экспедиция, мистер Фосс, – внезапно проговорила Лора Тревельян, – эта ваша экспедиция – воля в чистом виде!

Она обратилась к нему с такой предельной искренностью, что при любых других обстоятельствах он бы удивился.

– Не совсем. Волю мою будут ограничивать несколько человеческих существ, не говоря о животных, провизии и прочей поклаже, которую мои покровители сочтут необходимой. – Фосс помолчал. – Лучше бы я отправился босиком и один. Я это знаю, но пытаться объяснить другим совершенно бесполезно.