Финал всего этого
Шрифт:
– Давно пора, черт дери, - сказал Рэнди пожилому человеку с подносом.
– Простите, сэр, сегодня у нас наплыв.
– А мне какое дело?
– Рэнди, пожалуйста, - сказала Эми.
– Да, папочка, пожалуйста, - сказала ослепительная девушка.
Сначала я подумал, что она шутит, намекая на возраст Рэнди. Но она не улыбнулась. Как и Рэнди. Как и Эми.
Я сидел за их столиком и ошалело думал, почему Рэнди щеголяет своей дочерью, будто новой подружкой, и почему Эми так к ней ревнует.
Спустя шесть виски и множество баек про Южную Калифорнию (жители Среднего Запада обожают байки про Южную Калифорнию, как когда-нибудь люди будут обожать байки про Юпитер и Плутон), Рэнди сказал:
– Я же, кажется, как-то руку тебе сломал?
Он был единственным человеком из всех, кого я знал, кто мог сидя пройтись бахвалящейся походкой.
– Боюсь, что да.
– И за дело. Нечего было обнюхивать Эми.
– Рэнди, - сказала Эми.
– Папочка, - сказала Кендра.
– Так ведь это же правда, а, Роджер? Ты же только и думал, как залезть Эми под юбку. И сейчас, конечно не прочь.
– Рэнди, - сказала Эми.
– Папочка, - сказала Кендра.
Но мне не хотелось, чтобы он замолчал. Он ревновал ко мне, и меня переполняла гордость. Рэнди Карсон, футбольная звезда, ревнует ко мне!
– Мистер Дэй, вы танцуете?
Я изо всех сил старался не обращать на нее внимания, так как знал, что тогда уже не остановлюсь. Не сумею оторвать от нее взгляда и сердца. Она была неотразима, эта юная девушка.
– С величайшим удовольствием.
Я встал из-за столика, но тут Эми посмотрела на Кендру и сказала:
– Он уже пригласил меня на этот танец, дорогая.
Я еще не успел опомниться, как Эми взяла меня за руку и вывела в круг.
Долгое время мы молчали. Только, танцевали. Добрый старый бокс-степ. Совсем как в седьмом классе.
– Я знаю, тебе хотелось танцевать с ней.
– Она очень привлекательна.
– О Господи! Только этого мне не хватало.
– Я сказал что-то не то?
– Нет... просто меня больше никто не замечает. Я знаю, сказать такое про собственную дочь - дерьмово. Но это правда.
– Ты очень красивая женщина.
– Для моего возраста.
– Ну, послушай!
– Но не полная очарования юности и свежести, как Кендра.
– Чудесное имя - Кендра.
– Его выбрала я.
– И очень удачно.
– Жаль, что я не назвала ее Джуди или Джейком.
– Джейком?
Она засмеялась.
– Я ужасна, правда? Говорю так о собственной дочери? Об этой сучке. Последние два слова она еле выговорила. Она, не переставая, пила свое "блэк энд уайт" чистое, и теперь это начинало сказываться.
Мы продолжали танцевать. Раза два она наступила мне на ногу. А я ловил себя на том, что ищу взглядом Кендру. Всю жизнь я ждал, чтобы вот так танцевать с Эми Тауэрс. А теперь это ничего не значило.
– Я была галкой девочкой, Роджер.
– А?
– Нет, правда. По отношению к Кендре.
– Наверное, небольшое соперничество между матерью и дочерью не такая уж неслыханная вещь.
– Не в том дело. Я спала с ее мальчиком в прошлом году.
– Ах, так.
– Видел бы ты свое лицо. Свое поразительно красивое лицо. Ты смутился.
– А она знает?
– Про своего мальчика?
– Угу.
– Конечно. Я подстроила так, что она нас застукала. Я просто хотела показать ей... ну, что некоторые из ее друзей могут найти меня привлекательной.
– И, полагаю, тебе было очень скверно?
– Ну, нет! Мне было очень хорошо. Естественно, она наябедничала Рэнди, и он устроил бучу - ломал мебель, несколько раз ударил меня по лицу - и это было замечательно. Я снова почувствовала себя молодой и желанной. Понимаешь?
– Не очень.
– Но они со мной поквитались.
– А?
– Ну, как же! Разве ты не видел, как они сегодня танцевали?
– Вполне нормально. Она же его дочь, хочу сказан.
– Ну, значит, ты последнее время не разговаривал но душам со стариной Рэнди.
– А?
– Он прочитал статеечку в "Пентхаусе" о том, что инцест - вполне нормальная потребность, и нет ничего плохого в том, чтобы трахать членов своей семьи, при условии, что это по взаимному согласию, и вы принимаете предосторожности.
– Господи!
– Ну, и теперь она расхаживает по дому практически голая, а он гладит ее, похлопывает и прижимает, крепко и долго.
– И она соглашается?
– В том-то и соль. Они стакнулись, чтобы отплатить мне за то, что я спала с Бобби.
– Бобби это...
– Ее дружок. То есть бывший, я думаю.
Кендра и Рэнди вошли в круг для следующего танца. Если мы с Эми и привлекали внимание, оно сразу переключилось на Кендру с Рэнди. Но теперь они танцевали не на публику, а интимно обнявшись. Я все ждал, когда Рэнди начнет тереться бедрами о Кендру, как школьники, когда свет пригашен.
– Господи, они омерзительны, - сказала Эми.
И я с ней согласился.
– Знаешь, она постарается тебя соблазнить, - сказала Эми.
– Ну, послушай!
– Господи, ты что - шутишь? Она захочет присоединить тебя к своей коллекции, если сумеет.
– Сколько ей лет? Двадцать? Двадцать один?
– Двадцать два. Но это не существенно. Подожди и увидишь.
Снова за столиком. Я выпил еще две стопки. Все происходило не так, как планировалось. Красавец Роджер вернется в родной город и заманит королеву школьных провожаний в свои объятия. Киногрезы. Но тут все было по-другому - сумеречно и комично, и потливо, и, в немалой степени, зловеще. Я словно видел, как Рэнди трогает и там, и там, и там почти обнаженное, чудесное тело своей дочери, и я словно видел, как Эми - довольно жалкое зрелище бросается на атлетического студента, специализирующегося по гормонам половых желез.