Чтение онлайн

Она сделалась белая, как земля, закрытая облаками. Но Стократ знал, что облака когда-нибудь разойдутся и то, что известно ему, станет известно многим.

И он знал точно, что в этот момент будет рядом и не подпустит даже близко барона Грана. Что никто не посмеет прикоснуться к Мир, что не будет ни пожаров в Лесном Краю, ни войны на Лысом Взгорье, ни девичьей комнаты, превращенной в тюремную камеру.

Я заберу ее из замка через пару лет, думал Стократ. Пусть только подрастет. Не носиться же мне по свету с грудным младенцем.

За эти годы я что-то придумаю, думал Стократ. В конце концов, человеческая жизнь тоже конечна. Почему мы так удивляемся, узнав, что конечен Мир?

До конца света еще много времени, думал Стократ. Еще пока она повзрослеет. Еще пока постареет. Я позабочусь о том, чтобы до последнего дня своего она была в безопасности, и никогда ничего не боялась, и была любима…

Он шел, впервые чувствуя облегчение, и не задумывался о том, что судьба не открывается никому.

Даже тем, кто вершит судьбу Мира.

Она боялась. Стоя передо мною и теребя пальцами край нарядно вышитого пояса, она отчаянно трусила. Краснела, бледнела, прятала взгляд — набираясь смелости. Мне уже начал надоедать этот спектакль, когда девчонка решилась.

— Я прошу помощи, колдун, — выдохнула она наконец и посмотрела на меня зелеными глазищами.

А хороша пейзаночка. Я даже залюбовался. Статная, ладная, не похожа на крепко сбитых деревенских бабищ. Не иначе, как заезжий рыцарь или лорд улучшил породу в ее деревеньке.

— Я не помогаю бесплатно.

Раньше местные крестьяне постоянно отирались у моего порога. Пришлось объяснять, что колдун поселился здесь не для того, чтобы лечить скот и призывать дождь, — теперь пейзане обходят эту рощу за десять миль и начинают плеваться и креститься при одном упоминании обо мне.

А ведь я даже никого не убил.

— У меня есть деньги. — Плащ слегка распахнулся, когда она потянулась к кошельку на груди. Хм-м-м… какое платье! Беленое полотно, украшенное вышивкой и бисером. Наверное, лучший из нарядов, что был у пейзаночки.

И вся эта красота для меня? Я тронут.

— Ты намекаешь на то, что я нищий? Не оскорбляй меня, женщина, мне не нужны твои крестьянские гроши.

— Это большие деньги.

— Да хоть все сокровища Короны. Предложи действительно достойную плату или проваливай.

— Простите. Не хотела вас обидеть, — ее голос задрожал.

Обидеть меня очень трудно, еще труднее разозлить. Но девочка этого не знает.

Крестьяночка сама не догадывалась, как ей повезло. Мне уже вторую неделю было скучно. Октябрь перевалил за середину, осень бесновалась за окном и рвалась в дом, волокла пожухлые листья и метила стены косыми каплями. Тоскливо выл ветер в трубе, призывно ржал Гейл в конюшне. Осень — мое время. Нам с Гейлом давно следовало отправиться на Север, навстречу ветру и ледяному крошеву, но моя Леди с глазами-льдинками, Леди с белыми волосами и холодными губами не ждала меня там больше.

А если нечем заняться, то отчего бы не выслушать просьбу симпатичной пейзанки?

Как она вцепилась в край плаща! Даже пальцы побелели.

— Я… мне есть чем заплатить, — голосок у девочки перестал дрожать.

Пальцы откинули капюшон, расстегнули фибулу на плаще, и тот опал бесформенным куском ткани к ее ногам.

Зеленые глаза на бледном лице кажутся огромными, капли воды поблескивают на густой рыжей гриве. Волосы не заплетены в косу, а свободно лежат по плечам вторым плащом. Хороша! Чертовски хороша, рыжая.

Медленно-медленно ее пальцы потянулись к шнуровке на груди, распустили завязки…

Я молчал, заинтригованно наблюдая за этим спектаклем. Еще ни одна из тех крестьянских девиц, что прибегали ко мне за приворотным зельем или гаданием, не предлагала себя с таким преисполненным отчаяния достоинством.

Платье упало рядом с плащом, и девчонка осталась в тоненькой полупрозрачной рубахе, скорее не скрывавшей, а подчеркивающей ее прелести. Она бросила на меня безумный взгляд и стянула рубаху.

Красивая, породистая молодая кобылка.

«Нет, — поправил я себя мысленно. — Не кобылка — девушка».

Грязь к ней не липла, словно и не она пришла сюда, готовая заплатить собственным телом. Неожиданно я почувствовал интерес.

Женские прелести — дешевая разменная монета. Я достаточно знаю о женщинах, подобные игры наскучили мне столетия назад. Но эта девушка была так хороша и так свежа… Огонек жертвенности в зеленых глазах, до крови закушенная губа, стыдливый румянец на лбу, щеках и даже шее. Мне стало интересно.

— Как зовут тебя, прелестное дитя?

— Элли… — она откашлялась. — Элли Браун.

— И какой помощи ты хочешь от меня?

— Мой… мой жених. Саймон. Он исчез. Кузнец видел, как его похитили Ши.

Я приподнял бровь:

— Похитили?

— Да, — казалось, что это невозможно, но она покраснела еще больше. — Он ушел за ним… за ней. Я хочу вернуть Саймона.

— А что твой жених скажет по поводу такого способа оплачивать услуги? — ехидно поинтересовался я.

— Он поймет, — без колебаний ответила Элли.

Ха! Хотел бы я посмотреть на мужчину, который поймет такое.

— Милое дитя, Ши не крадут людей. За ними уходят добровольно и с радостью.

— Я знаю, — Элли опустила голову. — Но я смогу его вернуть…

Она чего-то не договаривала, но я уже принял решение. Осень — пора странствий, так отчего бы не навестить Задаваку Мэй?

— Одевайся! Мы отправляемся на Эмайн Аблах.

Элли не стала причитать и благодарить, и это мне понравилось. Оделась быстро, спокойно, все с тем же внутренним достоинством, что и раздевалась. Только на лице ее застыло такое облегчение, словно она ожидала, что я потребую оплату вперед и немедленно.