Чтение онлайн

Аня от ужаса чуть сознание не потеряла, выпучила на бабку белые глаза.

— За тобой пришли, — прошептала Смерть. — Милиция. Только я им не верю — они из КГБ. Письмо маме напиши, я передам. Смену одежды с собой, зубную щетку, пасту, кусок мыла. Печенье или сухари, если есть. А денег не бери. Денег не надо. Они взяток не берут.

И заплакала мелкими старческими слезами, обняв голову Анечки, отстранилась и, перекрестившись, пошла впускать упырей, что прибыли на черном воронке.

Пробка не двигалась уже минут десять. В бюджетном «ниссане» скучали Артур Алексанян и Никита Каверин, безнадежно опаздывавшие на собственные лекции в универ. Артур замер изваянием и уставился на номер впереди стоящего «хаммера». В черных глазах застыли вселенская скорбь и смирение. Ник, напротив, нервничал и тарабанил пальцами по пластиковой панели.

— Ну скажи, Алексанян, на фига тебе машина? — проговорил он, вытянулся на сиденье и скрестил руки на груди. — Типа престижно, круто. — Он указал на «хаммер». — Вон что круто, а ты на своем «ниссане» — тварь дрожащая. Отдаешь всю зарплату за кредит, чтобы целыми днями толкаться в пробках, а не ездить на метро с лохами.

— Я припомню тебе это, когда за город поедем, — флегматично отозвался Артур. — Если поедем. Если до этого не убьемся.

На самом деле его звали Паруйр — Артуром он представлялся для простоты. В Москву переехала еще его прабабка, говорил он совершенно без акцента, но смоляные волосы, сросшиеся брови и орлиный нос выдавали в нем кавказца.

— У тебя когда лекция? — спросил Ник, глядя на часы.

— В десять.

— И у меня. Полчаса осталось. Блин, и до метро далеко. Не поеду я больше с тобой.

Артур пожал плечами:

— Как хочешь. В метро могут под поезд толкнуть. А я вожу аккуратно. Хотя столько оленей на дорогах, что в любой момент убиться можно…

Опоздали на пятнадцать минут. Ник взял ключи от аудитории и поспешил к лестнице, на бегу здороваясь со студентами. Поднимаясь на второй этаж, он рассчитывал услышать галдеж раздосадованных второкурсников, но было подозрительно тихо. Или студенты не дождались и решили заменить социологию буфетом?

Из-за закрытых дверей доносятся голоса преподавателей, эхо шагов мечется в пустом коридоре. Поворот — и двести двенадцатый кабинет. Почему же так тихо?

Под дверью скучала студентка-колясочница. Завидев преподавателя, она развернула коляску и виновато улыбнулась.

— Доброе утро. — Ник повертел ключ на пальце, вместо того чтобы отпереть аудиторию. — Я, конечно, понимаю, что опаздывать нехорошо, но… Где все?

— Они не пришли, — с воодушевлением заговорила колясочница. — Они на забастовке! Все вторые курсы.

Ник нахмурился, потер переносицу, пытаясь вспомнить, что же такого стряслось. Вот, пару дней его не было — и пожалуйста, отстал от жизни.

— По поводу? — не сдержал он любопытства.

— Вы не знаете?! Тут такое случилось, такое!!!

Ник понял, что разговор предстоит долгий, отпер аудиторию и пропустил девушку вперед.

Через полтора часа в пустой аудитории сидел Стас Кониченко и изливал душу. Ник, опершись на подоконник, следил за товарищами Коня, обсевшими лавочки во дворе. Стас вид имел больной и жалкий: львиная грива потускнела и спуталась, кожа пожелтела, глаза запали; казалось, даже его мышцы сдулись и пожухли, но все равно парень напоминал былинного героя. Ник привык, что сам он выше если не всех, то подавляющего большинства, и рядом со Стасиком чувствовал себя мелким и тощим. Незначительным.

— Они Анютку нашли, уверены, что она знает, кто напал на Юрьева. Решили, что она на него и натравила разгневанных студентов, вот ее ночью и забрали, но она, молодчина, не признается, что это мы. В общаге переполох, Смерть с катушек съехала, решила, что тридцать восьмой на дворе и Аню кагэбэшники забрали. Сидит в своей каморке, трясется, девки хотят дурку вызывать. Аня в ментуре. А если я пойду каяться, то и ребят за собой потяну, понимаете? — Кониченко вскинул голову и сверкнул синими глазами. — Я знаю, вы будете молчать…

— Почему же? — улыбнулся Ник правой половиной рта. — Не буду.

Стас напрягся и, сжав кулаки, подался вперед, готовый вцепиться в горло, растерзать, но заметил в глазах препода сумасшедший блеск и затаился.

— Мы молчать не будем. — Ник прошелся по комнате и уперся руками в стол, за которым сидел Кониченко. — Значит, так, вы хотите блокировать ментовку, да?

Ошалелый Стас кивнул, Ник продолжил:

— Правильно, это вы молодцы. Не переживай, Зловредная Опа ничего вам не сделает. Что нам надо? Запись нападения мента у тебя есть? Есть! — Он взял Анин телефон. — В суде это не улика, но есть еще суд Линча, слышал о таком? Понимаешь, Стас Кониченко, куда я клоню? Нам нужно, чтобы уже завтра об этом говорила вся прогрессивная общественность. Журналистов я организую, вой в Интернете мои люди подымут… Выдержишь?

Кровь прилила к лицу Коня, он вскочил, готовый, как и Ник, мерить шагами комнату и рыть землю. Точнее, ворочать паркет.

Ник дышал часто и тяжело, кровь гоняла адреналин по венам, и минута спокойствия казалась вечностью промедления.

— Как вы это сделаете? — спросил Конь.

Ник скользнул по нему взглядом и снова улыбнулся — хищно и самоуверенно.

— Не переживай, Стас, сделаю. Заодно и проверю, работает ли мой механизм.

— Что за?..

— Узнаешь. Как я понял, лекций у меня сегодня не будет, надо заняться вашим вопросом. А вы шумите, но никого не калечьте. Вы должны быть образчиками порядочности.

— Спасибо, Никита Викторович! — Конь пожал Нику руку — порывисто, крепко. Был бы хвост — Конь им вилял бы.

— Свободен, Кониченко! Мой телефон у тебя есть? Нет? Записывай…

Ник заварил крепкого чаю, распахнул форточку, закурил и включил комп. Дома работать спокойней, нужно только отрубить телефон, предупредить маму и брата, чтобы не мешали, и отключиться от окружающего.

Итак… Он открыл свой блог и принялся строчить, быстро и почти не задумываясь: