Фарамунд
Шрифт:
— Ему или его сыну, — ответил Фарамунд. — Но я все еще не могу поверить... Разве все это делал... не ради женщины?
Яфет отшатнулся:
— Да скорее айсберг... Повторяю: ты холодно и бесстрастно решил, что пришла пора окончательно разрушить античный мир и дать толчок рождению нового. Ты это сделал!.. А с женщинами тебе никогда не везло.
Дракон сделал над крепостью круг. Народ с криками разбегался, прыгал в подвалы, лез на заборы. Огромная рептилия вытянула лапы, неуклюже пошла вниз, стараясь не задеть крыльями соседние крыши.
Яфет кивнул приглашающе, Фарамунд заспешил за ним следом по лестнице, потом через холл к выходу.
— Но если я вмешался лично... не значит ли, что правота моих идей не совсем...
— Не ты начал, — ответил Яфет. — Беркут первым нарушил наше правило не вмешиваться в процессы лично. Когда шестеро... или пятеро Тайных начали всеми силами спасать Рим от развала, тогда только ты... начал лично.
Прямо с мраморных ступеней по широкой чешуйчатой лапе полезли на летающего зверя. Руки привычно ухватились за высокие костяные иглы гребня. Непроизвольно вырвалось:
— Дракон — подлое колдовство!
Яфет хмуро улыбнулся:
— Подлое? Ты сам приучил нас летать на их спинах.
Фарамунд отшатнулся:
— Я?
— Видел бы ты свою рожу, — сказал Яфет измученно. — Не выпадут глаза, если сообщу, что сильнее тебя в этом подлом, как ты говоришь, колдовстве нет на всем свете... по крайней мере, я не встречал?
Дракон подпрыгнул, мощно забил крыльями. По площади расплескалась вода из луж. Фарамунд покрепче ухватился за костяной гребень на спине чудовища. Значит, добился всего, чего хотел... Но было ли в его расчетах, что сердце даже сейчас стонет от боли?
— Вперед, — велел он сквозь зубы. Он чувствовал себя больше Фарамундом, чем тем, кем был на самом деле. — Придет время... увидим, что родилось из любви к женщине!