Фамира-Кифарэд, Анненский Иннокентий Федорович

Фамира-Кифарэд

на обложку

Анненский Иннокентий Федорович

Шрифт:

(Приоткрывает фату, сквозь которую сверкают теперь ее глаза, и приближаясь к Фамире, который смотрит на нее серьезно и с недоверием.)

Предо мноюИ ты, и он слились…Глаза вас разнят…Тот покорял, тот требовал, а тыРожден, чтоб быть безрадостно любимым,Пленять, как сон, и ускользать, как тень.

Фамира

(встает)

Заря сравнялась с небом. Вижу солнце,И золото слепит меня. О нетЯ отойду… Иль пойте глуше, струны!

(Отходит.)

Нимфа

И девять лун безрадостных потомДевический я распускала пояс.Родился сын. Опять чернела ночь.Их только две таких бывает нимфам.Я мучалась одна — в лесу — и этоПоследнее, что помню я.

(Странно смотря на Фамиру и загадочно улыбаясь.)

ТебяЗапомнила еще я. Если толькоВоспоминанье это, а не бред,Но прежнего позорней — и бессмертней…Иль, чтобы месть насытить, о Кронид,И двадцать лет тебе скитаний мало?Да, двадцать лет, травимая осой,Приюта не имея, я металасьВ безлюдии лесов, по кручам скал,По отмелям песчаным и по волнамНа челноке с матросом, может быть,Которому беспомощная нимфаБезумием и жалкой красотойПары от лоз фракийских услаждала.Как в забытьи — один, но мутный день,Вместивший мириаду и ночей,И дней, я помню эти годы.СтарыйСилен меня нашел и, от козлятСвоих отбив, лечил меня, — он травыДушистые давал мне пить, сперваОсу убив приманкой на косматойСвоей руке.Я знаю, что живетИ до сих пор Филаммон, но наказанЗа брак со мной небесной волей.ЖенОн больше не ласкает, и в палатахФиламмона не водится детей.А про тебя я знаю, что увенчанНа играх ты, Фамира, и твоиПрославлены по всей Элладе струны.Но отчего ж ты не с отцом?

Фамира

(изменившимся голосом)

ТебеМоих речей послушать захотелось?

Нимфа

Да, и твоих, и о тебе.

Фамира

Иль тыВ горячем этом бреде закружитьХотела бы и кифарэда, нимфа?Зачем тебе плясун такой? СиленуС ногами на шарнирах не под стать он.

Пауза.

Ты мать моя? А отчего ж не дочь?Ты говоришь о муках, а с твоихНе сходит губ улыбка.

Нимфа

Это — маска,Дитя мое, иль стареют богини?Мы молоды лицом и кожей — да…О, если бы ты сердце видел!

Фамира

МожешьФиламмона дворец найти — и тамСвой повторить рассказ.Но кифарэдаОн больше не займет.В моей судьбеНи матери, ни сестрам, ни отцуНет места, сладкозвучная: живу яДля черно-звездных высей; лишь ониНа языке замедленном и нежном,Как вечера струисто-светлый воздух,Мне иногда поют. И тот язык,Как будто уловив его созвучья,Я передать пытаюсь, но тоской,Одной моей тоскою полны струны.Ты не нужна мне, женщина, и нетПрошедшего меж нас.А эта повестьТвоя — ее я буду слышать ритмыИ, может быть, любить — не ближе мне,Чем в заводи на лунной зыби всплескиОт рыбок разыгравшихся. ДушаМоя открыта миру, а не нимфе,Пускай она страдала.И прости!

(Хочет войти в дом.)

Нимфа

(порывисто удерживает его)

Постой, постой… О да, я понимаю,Что ты меня не любишь, что проститьНе можешь ты безумной нимфе детстваХолодного, без ласки и без техНам памятных навек причуд ребячьих,Когда бранит нас мать, потом смеется,Потом, лаская, плачет, а в окноГлядят деревья, и таких больших,Таких зеленых, веющих так сладко,Уж больше не бывает никогда.Ты мне не веришь также.Что же делать?К Филаммону пути мне нет.Уж еслиЯ твоего, Фамира, не смоглаСлезами растопить и мукой сердца,Что я скажу Филаммону?Иль нимфой,Которую на вымокшей листвеКосматые силены берегли,Захочет он свой царский дом украсить?Ты неги не видал. О, наверстатьУспеем мы и негу: я верну,Я воскрешу тебе всю прелесть детства…Какие сказки знаю я!..Постой!Ты, может быть, влюбился, но стыдливостьТебе назвать мешает имя…Нет?Ты хмуришься? Не буду…Говорил тыО музыке. Надменный, недоволенТы собственной игрой. Я бы моглаНайти и к музам доступ.Что ты скажешь?

Фамира

(оживляясь)

Ты муз сулишь Фамире?Чудный сон,Но разве музы нам играют, нимфа?

(Пауза, с подавленным вздохом, быстро.)

Да, если бы не проблеском, урывкой,Как переклички леса на заре,Я музыку Евтерпы слышал, нимфа,Когда б она лишь для меня своюНастроила цевницу золотую,Я б полюбил тебя.

(В странном волнении.)

Я уж люблюТебя за это слово — в нем дрожитМелодия, моля освобожденья,И из пелен ее я разовью,Поди сюда, дай руку.

Нимфа

(прижимаясь к нему со стоном)

Мой Фамира!

Фамира

(в экстазе)

Я матери, я людям, я богамПрощаю все обиды — пусть и дальше,Коль надо им, потешатся, но мнеДай утонуть глазами в блеске лирыИ сердцу ритмом слиться с трепетаньемСеми небесных струн, небесных струн!..

Нимфа

(порывисто лаская Фамиру)

О мой Фамира! Сын мой! ПробужденьеМоей души! Мой день, мой бог, мой идол,Желание мое, моя тоска!

Фамира

(освобождаясь от ее объятий)

Довольно же. Оставь меня. Мне страшно.Иль матери так любят? Я слыхал,Что песни их, как полог, тихи; эти жТвои слова и ласки как виноИ кожу жгут, и память помрачают.В лесу вольней. Там любят соловьиДа мошкара. Там только лани лижутДетенышей. А человек поет,Иль молится богам, иль размышляет.

(Уходит в лес.)