Евгений
Шрифт:
— Потому что она хотела появиться на свет, вот почему. Точно так же, как она хотела иметь лошадь. А мы с тобой, как два дурака, вечно думали не о том.
— Перестань шутить, Петр, — Эвешка схватила мужа за руки. — Ты ведь даже сам не понимаешь, что говоришь. Ты меня никогда не понимал, никогда.
Нет, мне не следовало рожать. Не знаю, для чего я ее вынашивала… До сих пор не знаю.
— Опомнись, что ты говоришь.
— Петр, пойми меня правильно. Я же чувствую сплошную тишину. Она словно занавеску повесила вокруг себя. Тишина. Я люблю ее, но ведь любовь — это не самое главное.
Конечно, Петр снова не понял ее. Она явно обидела его. Кочевиков отвернулся и принялся поспешно укладывать в котомку продукты.
— Я верну ее домой, — выдавил он. Конечно он продолжал винить в случившемся только себя и Эвешку.
— Она все-таки удрала, да? — послышался из сеней голос. Взволнованный Саша вошел в горницу.
Эвешка подумала было кое-что, но тут словно вспомнила о присутствии свояка и пригасила мысль усилием воли. Эвешка с такой силой закусила губу, что почувствовала кровь.
И тут же вспомнила о шипах-колючках.
— Они взяли только молодую кобылу, — сообщил Александр. — Мы запросто догоним их.
— Я поплыву по реке, — решила Эвешка, — и не нужно считать меня дурой.
Давайте не будем устраивать тут споров и разборок. Я знаю, чего хочу. И не перечу вам. Хотя стоило бы это делать хоть иногда. Но только не нужно сейчас мне предлагать план действий.
— Да, давайте не будем ссориться, — с отчаянием в голосе сказал Петр. — Эвешка, ты отправляйся. Я же закончу сборы и отправлюсь следом за тобой.
Саша, у них не одна лошадь. Я видел кобылу этого парня, она прибрела сюда из леса. Эвешка, а ты знаешь, куда они могли пойти? И куда собираются?
— Куда же, на север, я уже сказала. Но одному тебе ехать никак нельзя.
Кстати, они даже не знают, куда едут. И потому я не могу прочесть этого в мыслях. Я первый раз сталкиваюсь с таким ожесточением.
— Это понятно, ведь она до смерти испугалась. Эвешка, а может, пока не преследовать ее? Пусть немного поостынет, подумает? Все равно от нас никуда не денется…
— Как оставить ее в лапах этого…
— Прекратите, — вмешался Саша, — хватит. Я согласен с вами обоими. Нам нельзя нажимать на нее, но и нельзя отпускать с этим Евгением. Она и сама не ведает, что творит, ей грозит смертельная опасность. Петр, она ведь запросто могла убить тебя, даже не понимая этого.
— Выходит, что она умнее, чем мы думали. Она все-таки понимает, что делает. Впрочем, на ее месте так поступил бы любой, если бы его вдруг загнали в угол. Но ведь мы говорим сейчас об Ильяне.
— Которая как раз находится в компании Кави, — выкрикнула Эвешка, — неужели вы хотите, чтобы она с ним и осталась?
Петр поглядел с жалостью на жену, и Ва сразу поняла, что напрасно повышала голос — она и так слишком часто навязывала мужу свое мнение.
Она порывисто заключила Петра в объятия и прошептала:
— Часто любовь спасает. А потому прошу — береги себя.
— Ага, — воскликнул он, отстраняясь. — Значит, любовь не спасает?
Эвешку объял ужас. Кажется, он снова неправильно ее понял.
— Ильяна такая эгоистичная, — наконец нашлась женщина. — Конечно, она испугана, этого нельзя сбрасывать со счетов. Но и мы тоже волнуемся. Как все сразу изменилось. Еще неделю назад была тишь и гладь, да божья благодать. Но вот что я скажу тебе, когда падаешь в пропасть, уже не до любви к ближнему.
— Но ведь она твоя дочь.
— Ох, как надоели мне эти споры, — повела плечами Эвешка в раздражении.
И тут она увидела Сашу, который осуждающе смотрел на них. — Ты вот сам с ним разберись.
Сил больше не было, и Эвешка стрелой вылетела в сени, оттуда — на крыльцо, с крыльца — на улицу, и прямиком через двор.
— Эвешка! — завопил Петр, и в этом вопле отразилась целая гамма чувств — испуг, раздражение, непонимание. Но призыв его остался без ответа.
— Эвешка! — теперь уже гневно закричал Кочевиков. Казалось, что он понял, что собралась предпринять его жена. Саша же непонимающе уставился на свояка.
— Что она собирается делать, — несмело спросил он, — что она сделает, когда доберется до них? Неужели будет спорить с ними, урезонивать?
Что-то на нее непохоже!
Петр угрюмо молчал.
— Пошли! — сказал Саша, — нужно взять в доме припасы!
— Нам за ней нужно бежать, за ней! Почему нам не остановить ее, пока не поздно? Это твоя идея? Или моя? Или ее? — Петр раздраженно хлопнул рукой по перилам, — Боже мой, я схожу с ума!
— Мы все равно тут не удержим ее! — сказал Саша рассудительно, — и она в чем-то права! Ведь мы не знаем, кому было нужно рождение Ильяны! Уж точно не Эвешке!
Кровь бросилась в лицо Петру, в голове зашумело.
— Вообще-то, Сашуля, — процедил он, — дети делаются безо всякого волшебстваа, и если только ребенок зародится, то он уже обязательно должен появиться на свет!
— Но только не дети колдунов!
Нет, время и место для спора не подходили! Но Петр захотел, чтобы последнее слово осталось за ним:
— Волшебники те же люди! — Круто повернувшись, он широкими шагами пошел в дом — за провизией и оружием.
— Но я про то, — бросил ему вдогонку Саша, — она же окружила себя волшебной защитой на всю оставшуюся жизнь! Такого не должно было случиться!