Евгений
Шрифт:
— Мышонок, я и так уже наслушался неприятных слов от матери!
Неужели ты тоже хочешь огорчить меня? Или, может, ты все-таки выслушаешь меня для начала?
— Мне нечего тебя слушать! Я уже говорила, что он не опасен!
— Нет, Мышонок, он очень опасен! Это он убил юношу, это он спалил дядин дом, и при этом чуть не убил его! И после этого ты называешь его неопасным?
Ильяна села на кучу поленьев и закусила губу. Кажется, она начала прислушиваться. А может, она начала налагать на отца заклятье, чтобы он оставил ее в покое. На скулах Петра заиграли желваки, когда он услышал поскрипывание стены дома.
Но он сумел удержаться и ничего не сказал.
— Твоя мама возвращается, — повторил он, — и она в плохом настроении! Конечно, я попытаюсь договориться с ней, но это будет нелегко!
— Нечего с ней разговаривать, папа! Она не собирается убивать его, и никто не собирается!
— Я разговаривал с твоим другом! Он пришел сюда, Мышонок, чтобы… чтобы повидать тебя!
Но Ильяна резко поднялась и бросилась к дому. С силой хлопнула дверь.
Петр бросился на крыльцо. Оказавшись перед дверью, он вдруг понял, что не слишком хочет входить в избу, чтобы поговорить с дочерью еще раз. Вдруг он почувствовал неладное.
Так и есть — обернувшись, он увидел молочно-белую лошадь, что стояла за изгородью, она пришла наверняка из леса. Лошадь была оседлана и взнуздана. Она негромко ржала и прядала ушами, и три остальные лошади, вышедшие из конюшни, глядели на нее во все глаза.
— Проклятье!, — пронеслось в его голове. Это совсем не понравилось Кочевикову. Хотя все казалось довольно просто — ведь Евгений что-то бормотал о потерянной в лесу лошади, на которой он приехал из Киева. Она просто унюхала, где находятся другие лошади, вот и все. Для этого не требуется никакого волшебства!
Нет, это все никак не может быть случайным сочетанием обстоятельств!
Кажется, над их домом все сгущаются и сгущаются черные тучи!
Нет, это наверняка Ильяна приманила лошадь сюда. Конечно, она! Подумала, что парню понадобится его конь, и позвала его!
Не помня себя от гнева, Петр птицей взлетел на крыльцо и, распахнув пинком дверь, крикнул в темноту сеней: «Мышонок!» В горнице никого не было — видимо, Ильяна ушла в свою комнату.
Петр постучал в дверь ее комнаты. «Мышонок, — голос его немного смягчился, — сейчас не время показывать свой характер! Мы с дядей нуждаемся в твоей помощи! А тут у нас еще гость, дожидается возле ограды! Вытри глаза и выходи на улицу!» — Непонятно только, кому я могу понадобиться, — донесся из-за двери голос Ильяны, — если все равно никто не желает меня слушать! Конечно, лошадь — это из-за меня! Как и все, я ведь во всем всегда виновата!
— Да никто не собирается тебя ни в чем обвинять!, — простонал Кочевиков, — и перестань дуть губы! Быстрее выходи, нечего упрямиться!
Тишина.
— Мышонок!
— Я не понимаю, что происходит!, — донесся словно издалека голос дочери, — папа, мать собирается сделать ему что-то ужасное!
Она уже идет сюда. Она хочет его погубить!
— Мышонок, она не собирается убивать его! Конечно, может у нее и есть такие мысли, но ведь она еще не видела Евгения!
Он ведь очень привлекательный парень, да? У него такая красивая лошадь! И не случайно его конь пришел сюда — у лошадей хорошее чутье, потому я не обвиняю тебя, что это ты накликала его коня!
Но все равно — он появился тут благодаря Черневогу! И не надо хлопать дверями перед моим носом! Я ведь все-таки твой отец!
И с мамой тоже нужно быть помягче! Я клянусь тебе, что мы не причинили парню вреда! Но как раз об этом я хочу с тобой поговорить!
Снова долгая тишина.
— Мышонок, мы уже давно выбились из сил! прямо с ног валимся от усталости! Так что не нужно плакать!
— Я не позволю маме убивать кого-либо, и не дам заставить вас сделать это!
— Но мы же не собираемся его убивать, я сколько раз говорил тебе! Я же обещал тебе! Но ты только выслушай меня! Пожалуйста!
Будь же благоразумна, и не нужно пугать маму ужасными мыслями!
— Она хочет, чтобы вы погубили парня!
— Но не она виновата в этом! Это было ее заблуждение, и она уже осознала его! А я все равно не волшебник, потому я никак не заинтересован в этом! Ты только дверь открой, дай мне войти!
— Нет! не входи!
— Ильяна!, — Кочевиков нетерпеливо забарабанил в дверь, — ведь мы только помочь ему хотим!
— Прямо-таки? Тем, что вы его прикончите? Ну что же, ладно!
У меня все друзья будут мертвые! Пускай так! Но мне не нужно живых друзей!
У Петра отвалилась челюсть.
— Ладно, — наконец через какое-то время нашелся он, — думаю, Мышонок, что я сумею обойтись без твоей помощи! Хотя она очень бы мне сейчас пригодилась!
— Но что тебе от меня нужно?
Петр приналег и отворил дверь. Хрустнула деревянная задвижка.
Ильяна сидела на кровати, подтянув колени к груди. Рядом с ней лежал Малыш. Увидев Петра, собака угрожающе зарычала.
Было видно, что пес рычал против желания. Но он не хотел и терять Ильяну — свою самую большую привязанность.
— Там приблудная лошадь, — тихо сказал Петр, — это во-первых!
А во-вторых, дом весь зарос грязью! Я не хочу, чтобы твоя мама по приходе начала кудахтать, что мы живем, как свиньи!
— Но папа, ты не посмотрел! Я даже полы ножом отскребала!
Все чисто!
Петр и в самом деле как-то не обратил на это внимание. Он посмотрел на пол, а затем взглянул в покрасневшее от слез лицо дочери.
— Извини, Мышонок!, — пробормотал Петр, — я и правда не заметил!
— Папа, вы ужасно несправедливы к парню! Я же чувствую, как вы ему все время грозите!
— Черневог этого давно заслужил! А вот мальчик и в самом деле нет! Но, Мышонок, я добьюсь, что от паренька давно уже ничего не осталось, кроме только облика! Ты знаешь, как мастерски обходятся со своими жертвами русалки! Уж я достаточно пообщался с Черневогом и твоей мамулей, знаю! Впрочем, Саша тоже жалеет этого Евгения! Значит, вам представляется прекрасная возможность — вы вдвоем убедите маму, что Евгений не опасен! Правда, насчет Черневога я ничего не знаю… Но если ты и в самом деле была с ним в таких дружеских отношениях, то тебе, может быть, удастся убедить его!