Чтение онлайн

— Капитан Кермак? — не спросил, а скорей рявкнул старший офицер. — Вы за все ответите!

«Именно так у нас принято встречать героев», — угрюмо подумал Форт.

— Прошу прощения, сэр, кто вы?

— Я Уинстон Ди Брайдон, директор отделения ТКУ на станции «Скайленд-4».

— Не имею чести знать вас.

— Я подписал ваши контракты на рейс со стороны администрации.

Эш, натерпевшаяся здесь от людей в форме, старалась держаться за Фортом как в тени — может, не заметят?.. Комитет по встрече ей сильно не нравился. Все таращились на них, как на вражеских парламентеров. Она выспалась как следует в скачке — но, похоже, сил на общение с администрацией надо больше, чем их дает сон. Далан шумно сопела, поводя усилителем глаз из сторону в сторону; говорить должен капитан — субординация.

— Не помню, чтобы вы были при подписании.

— Не важно; моя подпись заверена печатью.

— Из ваших людей я имел дело только с беловолосой женщиной…

— С кем?.. — директор, набравший воздуха для возмущенной тирады, осекся.

— Она называла себя комиссаром Сато… или это была подстава?

Свита начала сдавленно гыкать, похрюкивать и слегка корчиться от сдерживаемого смеха, ломая режиссерский замысел и драматургию сцены; косые взгляды то и дело касались гипсового лица комиссара. Многим понравилось, как артон опустил Сато ниже плинтуса, — в том числе и директору. Но долг службы превыше всего — директор поглядел на Кермака величаво и надменно, словно гербовый орел Федерации.

— Как вы объясните свое возвращение? Вы не исполнили условий контракта!

— Челнок «Барьер», приданный нам для эвакуации, был неисправен — даже в большей степени, чем лихтер. Мы смогли выполнить условие по грузу, только спустив челнок с орбиты на планету. Естественно, что вернуться можно было лишь на «Сервитере»… и нам крупно повезло, что он не рассыпался при маневре приближения к планете и уходе от нее.

— Ваши оправдания ничем не подтверждаются, — взяв нужный тон, громыхал директор. — Вы получили хороший челнок — и угробили его; вот что объективно. Что касается лихтера — его способность к полету определена до старта по нормативам Ллойда. Господин комиссар…

Выступил вперед Сато с кожаной папкой; голос его был свеж и чист:

— Бумаги надлежаще оформлены. Если на лихтере возникли неисправности, то исключительно по вине экипажа. Есть определенные сомнения в вашей квалификации… это будет дополнительно изучено и доложено в ситуационной комиссии. Мы вынуждены просить вас, капитан, задержаться на станции до разбирательства… тем более что мы в карантине.

— Слушайте, вы, — Форт старался был вежливым, но что-то не получалось, — я с экстренно набранной командой слетал в адову дыру и вернулся не затем, чтоб слушать вымыслы и обвинения. Вон там, — показал он назад, на шлюз, — стоит корабль, и если он нормальный, то пусть кто-нибудь возьмется за тринадцать тысяч эскортировать его на Нортию, а я погляжу, как это у него получится!

— Дискутировать будем в СК, — отрезал Ди Брайдон, — а сейчас передайте судовые документы старшему инспектору Линдау и можете быть свободны… в пределах станции.

— Я требую комиссионной экспертизы корабля! — окрикнул Форт уходящего директора; тот не прореагировал. Сато не спешил удаляться, словно любуясь происходящим, да еще Линдау приблизился, делая руками некие гребущие движения.

— Несомненно, экспертиза состоится, — заверил комиссар. — Как вы хотите. И даже если не хотите.

— Я всего лишь хочу получить свои деньги, и экипажу должны заплатить. А вы-то чего добиваетесь?

— Мы? — по-детски прозрачно взглянул Сато. — Наша позиция принципиальна — выполнение контракта. Мне не интересно, куда и как вы летали. Вам платят не за художественные маневры в космосе, а за результат. Где результат? Вы пригнали сундук с грязью обратно — то есть результата нет! И, заметьте, у нас все бумаги в порядке — а у вас?.. Впечатление таково, что вы получили исправный корабль — и испортили его. А другой выбросили. Кто-то за это будет отвечать, не так ли?..

— Позвольте мне взять бортовой журнал, — напомнил о себе Линдау.

— Вы его примете под роспись, при свидетелях. Встретимся у юриста станции — если он жив, — сказал Форт, как плюнул.

— Не заставляйте меня ждать, — скрипнул обиженный Линдау.

— Ни минуты. Я его отсканирую и заверю копии, а после забирайте.

— Зря вы послали письмо о трупах, — тихо молвил Сато, дождавшись, когда уйдет недовольный инспектор. — Вы серьезно осложнили свое положение. Я был вынужден выступать перед прессой, и мне пришлось исправлять вашу глупость — представьте, как я выглядел по вашей милости. Вы меня выставили шутом…

— А кто вам велел выступать, не умывшись? Два куска мыла — и выглядели бы вполне ничего себе.

— У вас еще есть время дерзить, — глаза Сато заблестели. — Думаю, годик-другой пребывания на станции вас успокоят, и вы научитесь вести себя прилично. Полномочия мне позволяют задержать вас до выяснения всех обстоятельств полета.

— Не забудьте потом оплатить мне упущенную выгоду. — Форту стало неприятно при мысли, что его контуанский вид истечет и он станет лицом без гражданства. Опять же, очень не хотелось разоблачать свою истинную природу и дожидаться людей Джомара.

— О да — если вы вправе на нее рассчитывать. Ваш диплом вызывает всякие вопросы — скажем, о его подлинности… Давайте не говорить о будущем, пока не собралась СК. Что-то еще она решит!..

— Феномен с подвохом в багаже покойника, мина на челноке…

— Осторожней, Кермак. Я нахожусь при исполнении, я — государственный чиновник пятого класса. Ваши нелепые намеки можно расценить как оскорбление. Вам мало тех проблем, которые есть?

— Да, о покойниках — Кэн Мерфанд просил вам передать кое-что.

Сато невольно отшатнулся, увидев будильник.

— Что вы так дернулись? Страшно?.. Не бойтесь, он свое отзвонил. Держите на память. Вы бы поискали на «Сервитере» — вдруг мы не тот ящик выкинули… Сейчас 21.43; к утру как раз управитесь.

От замюриста Форт возвращался, перегруженный самыми мрачными мыслями. Стоило, наверное, сдаться Джомару, а не соваться в гадючье гнездо администраторов, у которых все по документам сходится и выглядит так убедительно. Разумеется, пока экипаж боролся с авариями и чуть ли не голыми руками выбрасывал горящий феномен, те сидели в тишине и покое и подгоняли строчку к строчке.