Чтение онлайн

Вечером фельдшерскую группу в составе Сохатого и водилы сгоревшей «Буханки» эвакуировали в расположение разведывательного батальона «Парсы». Итог ротации — минус вездеход Скорой — одна штука, фельдшерская сумка — одна штука, и рация — одна штука. Перед тем как ему налили, Сохатой выказал вслух командиру заменяющей их роты «миротворцев» все, что он думает насчет идеи использовать Скорую в качестве маршрутки. До драки дело не дошло, ибо сослуживцы знали характер немногословного фельдшера и тут же убрали охреневшего от нарушения субординации старлея-гвардейца от греха подальше.

Наутро хмельного сержанта озадачили поиском нового пепелаца. Выписали командировочные, дали чутка денег и контакты волонтерского гаража близ границы с РК. Армейское снабжение не про них. Ну не предусмотрена в штате батальона машина для Скорой! Из штатного и выданного республиканской армией на Сохатом сейчас были лишь трусы и бронник. Последний с «тяжелого» взял «по-брацки». Тому с оторванной ногой дальнейшая служба все равно не светила. Душу грела лишь небольшая баклажка с плещущимся содержимым.

А как все весело начиналось.

Глава 2

Черноруссия. Поселок Щорсово пятью годами ранее

Если ты ненавидишь — значит тебя победили.

Кун Фу-Цзы

Где-то неподалеку увесисто бабахнуло. Прятавшийся рядом с Сохатым ополченец из местных с вислыми пшеничного оттенка усами что-то пробормотал. Но судя по его виду, командир их отряда был откровенно растерян. А это крайне хреново. Растерянный командир — писец всей команде! Бывший гвардеец от души выругался:

— И чего дальше, баклан тупый? Наши где?

С той стороны поселка серьезным рыком огрызнулся пулемет. Никак броня жемайтов на околицу подкатила. Быстро они, черти полосатые! Или знали, или чернорусы ненароком наткнулись на боевое охранение какого-то серьезного падраздзяленне. Имеющийся боевой опыт Сохатого подсказывал ему, что дело пахнет керосином. На «поле боя» царил бардак. Поселок еще час назад и слыхом не слыхивал, что где-то рядом идет война. Даже скотину во дворы загнать не успели. Вон недалече коза пасется.

— Я помятаю, — вислоусый Батько показал рукой вдоль улицы, — шо наши туда ушли.

— Карта у тебя есть? А рация?

Командир пожал плечами. Все, как всегда. «Туман войны». Хуже нет, когда, оказавшись в огненном мешке, начинаешь понимать, что ни черта не понимаешь. Это только на штабных картах у полководцев все кажется простым и понятным для разумения. Красная стрелочка туда, синяя обратно. А ты в мешке посередине. Стоишь в говне и обтекаешь. На месте же зачастую не разберешь, где противник, а где боевые соседи.

Что обычно вспоминают о прошедшем бое новички? Бежал, упал, в нас стреляли, мы стреляли. Попал или нет, не знаю. Было страшно, но мы выбрались. Штаны опосля постирал. Зачастую лишь после боя начинаешь понимать, в какое дерьмо только что вляпался. Адреналиновую трясучку заливаешь водкой. И вроде снова все в порядке. Но не в понятках.

Это люди опытные или офицеры могут охватить поле сражения отчасти разбирающимся взглядом. Услышать, где гремит оружием противник, где огрызаются наши собратья. После боя, если получится, ты сможешь, смакуя детали, разобрать со случившимся. Но чаще всего не до того. Составить бы хоть как-то внятный рапорт наверх. Показав себя молодцом, а врага лохом. Да и гори потом все синим пламенем!

Когда-нибудь после войны бывшие офицеры опишут все красиво внятным слогом. Они перелопатят боевые донесения, архивы, переговорят с участниками, командирами и вышестоящими штабами. И все вмиг станет ясно. Кто и куда наступал, кого громил, а где отступал. Горячка боя со временем забудется, оставив сухие цифры потерь и наградных достижений. Эту прозу в литературе даже назвали «лейтенантской». Воевали молодцы лихие, а писали уже матерые мужики. Обычной махре совсем не до раздумий. Остаться бы живу!

Вот и сейчас Сохатый намечал пути для перебежки. Это лишь со стороны кажется, что все так просто. Ту всего пятьдесят шагов до забора. Но одно дело, когда в тебя целится снайпер, другое — пулеметчик. А если на той стороне бронемашина, то пиши пропало. Фугас не выбирает. Он кладет всех чохом.

«Етиушу мать!»

— Чего лежищь? Вперед!

Сохатый подарил командиру полный «благодарности» взгляд:

— Покажи пример, Батько.

Вислоусый отвел глаза:

— Мне треба обстановку оценивать.

— Тогда и помалкивай в тряпочку! Лайно из штанов вытряхай! Гришаня, — бывший гвардеец толкнул молодого пацана, — видишь ту канаву. Ползи кругом туда и дальше по ней, только задницу не высовывай. Она тебе еще пригодится. Дойдешь до столба, отсемафоришь нам. Затем все внимание в сторону хаты. Усек?

— Без базара!

Молодец строил из себя крутого перца. Но надо признаться, в отличие от многих труса не праздновал. Подучить малёхо, и будет хороший боец! Вот и сейчас он вполне грамотно откатился в сторону и быстро прополз к канаве. Сохатый перевел взгляд на целик прицела. Срань господня, каким старьем им приходиться воевать! Еле привел полученный в штабе ополчения автомат к бою.

— Соха, Гриша там! — раздался голос их пулеметчика, крепкого мужика с позывным Кирпич. Морда у него всегда красной была.

— Я пошел, ты за мной. Командир, дальше ты командуй.

Батько состроил недовольное лицо. Его авторитет в первой же серьезной заварушке был поставлен под сомнение. Но Сохатому нисколечко не улыбалось подохнуть из-за амбиций дураня черноруса. Он и его товарищи добровольцы уже заприметили, что в командиры почти всегда ставят местных. Особенность Чернорусского менталитета. Только вот годятся ли они на такую роль, еще вопрос вопросов. Сейчас же мысли бывшего гвардейца отдельного парашютного батальона занимал бросок к дому.