Его Искушение
Шрифт:
Стоя перед огромным шкафом с зеркальным покрытием, пробегаюсь по вешалкам и выбираю длинное малахитовое платье в пол.
Шелк. Струящийся. С длинным разрезом до бедра. Это платье служит главной цели женщины — искушать.
Действую согласно запросу Каца. Ему явно нужна притягательная спутница, роковая, сексуальная, раскрепощенная.
Такая, чтобы притягивала взгляды мужчин и повышала статусность владельца.
Мужчины в принципе взрослые дети. Часы, автомобили, женщины — работает принцип у кого в песочнице игрушка больше да лучше.
Вот и этот Иван Кровавый заказал себе люксовый эскорт.
Замечаю, что даже в мыслях, называя мужчину по имени, мне становится не по себе.
Отбрыкиваюсь от мыслей. Выбираю белье. Вообще “Линжери” — моя слабость.
Я не могу без красивых трусиков. Сексуальное бюстье, хоть и скрытое от посторонних глаз и никому не демонстрируемое — все равно придает женщине уверенность в собственной неотразимости.
Надеваю высоченные шпильки, ходить на которых, демонстрируя легкость походки — моя профессиональная обязанность.
Немного подкрашиваю ресницы и провожу кисточкой по щекам, придавая им блеск с помощью хайлайтера.
Не собираюсь делать кричащий макияж, хоть это и было упомянуто. Оставляю длинные волосы цвета спелой пшеницы распущенными, не хочется терять время на укладку.
Я предпочитаю естественность и Ивану Кацу придется потерпеть пару часиков мою вольность.
Не думаю, что бизнесмен настолько с бзиками, что отправит меня доделывать макияж.
Контрольный взгляд в зеркало и широкая профессиональная улыбка.
Вот я и готова сопровождать воротилу на открытии его отеля.
Пока еду в салоне автомобиля с росчерком трезубца на бампере, наблюдаю за вечерним городом, который разрастается шумом тысяч автомобилей.
Благодаря свету фар скоростная трасса напоминает бурный поток железной реки, наполненной бликами. Живая река, что шумит звуками тормозов и скрежетом шин…
Улыбаюсь грустно.
Вожу пальцем по теплому стеклу и вздыхаю.
Я полюбила эти стальные джунгли. Более того, я выжила в них…
Сегодня я модель, достигшая значительных успехов.
А еще вчера…
Вчера я была совсем девчонкой, выброшенной в эти самые джунгли без подушки безопасности, без денег и, наверное, все же без будущего…
Как же я была шокирована, когда первые оказалась в центре. Помню себя стоящей наперевес с маленьким рюкзаком за спиной и старым чемоданом с покореженным колесом, который катился по дороге с неприятным скрежетом.
В нем уместилось все мое богатство. Несколько сменных вещей, памятных безделушек и плитка шоколада.
Провинциальная простушка надеялась на лучшее. Учеба в городе могла помочь устроиться в жизни.
Родители верили, что, пожив у тетки и получив образование, я смогу жить лучше, чем они. Нищие крестьяне, фермеры, по которым слишком сильно ударил всеобщий кризис, прошедший по стране и передавивший весь малый и средний бизнес.
Помню, как спускаюсь с поезда и замираю с открытом ртом, буквально потерявшись в водовороте человеческого потока, и расплачиваюсь за свою невнимательность.
Тетки на перроне нет.
— Эй, деревенщина! Посторонись!
Тычок в бок и я лечу носом на бетон, стесав ладони, не успеваю подняться, как кто-то срывает мой рюкзак и бежит сквозь толпу.
— Стой! Стой!
Кричу, размазывая горькие слезы напополам с кровью и грязью по щекам, но толпе до меня нет дела.
Поток течет, я получаю удары со всех сторон.
Впервые оказавшись в столь людном месте, отданная на съедение толпе, я испытываю настоящий шок, боюсь, что меня просто растопчут люди, спешащие и не умеющие остановиться…
Опять улыбаюсь, в воспоминаниях воскресив себя прежнюю, с взъерошенными волосами, с ободранными коленками и огромными глазами, наполненными священным ужасом перед неизвестным.
Сказать по правде, тогда пара человек все же обернулись, но пошли дальше.
Первый урок черствости большого города пройден.
Я потеряла кошелек, старый телефон и все сбережения, зашитые мамой в подкладку рюкзака.
Я сижу на скамье и тихо плачу, кутаюсь в свою курточку и держусь со всей силы за ручку чемодана.
Девчонка. Одна. Тетка так и не приезжает за мной.
Урок номер два дан в тот же день. Не надейся на помощь. Никто не протянет руки, никто не поможет подняться.
— Красавица, помочь?
Выплакав глаза, поднимаю взгляд, заметив слишком уж заинтересованные лица странных людей, ошивающихся без дела на вокзале и изучающих меня.
Главный из них улыбается желтозубым ртом и чешет заросшую бороду.
Меня передергивает.
Все же нахожу в себе силы и встаю:
— Все хорошо. С парнем поссорилась.
Тащу за собой жутко скрипящий чемодан и стараюсь не выбиваться из толпы.
На перроне мне делать нечего.
Адрес тетки также в кошельке, бережно выведенный мамой на куске бумаги.
Я могла бы остаться ночевать на улице, если бы не запомнила его.
Нам было обещано по телефону, что я поселюсь в отдельной комнате с вполне приемлемыми условиями, чисто и убрано, светло, а большего мне и не нужно.
По факту оказалось, что меня поселили в коморку под самой крышей.
Родители договорились посылать добродушной Жанне ежемесячно определенную сумму на мое содержание.