Чтение онлайн

– Да, сэр.

– Ну вот, сбила меня со следа, обронив этак небрежно: «О, всего лишь простенькая маленькая услуга любимой тётушке!» Как бы вы истолковали эти слова?

– Можно заключить, что миссис Траверс хочет, чтобы вы что-то сделали для неё, сэр.

– Хочет безусловно, но что именно – вот главный вопрос! Вы ведь помните, чем кончалось дело раньше, когда слабый пол просил меня что-нибудь сделать. Особенно когда это была тётушка Далия. Не забыли ещё ту историю с сэром Ваткином Бассетом и серебряным сливочником-коровой?

– Нет, сэр.

– Если бы не ваше вмешательство, Бертрам Вустер отсидел бы тогда срок в местной кутузке. Кто может поручиться, что этот её пустячок не подвергнет меня той же опасности? Как бы мне хотелось от этого отвертеться, Дживс!

– Я вполне понимаю вас, сэр.

– Но я никак не могу, я вроде тех парней из «Лёгкой кавалерии»1. Вы помните, как там про них было?

– Очень отчётливо, сэр. «Дело их – не рассуждать, а идти и умирать».

– Вот именно. Пушки справа, пушки слева, грохот залпов и разрывов, а они должны мчаться в атаку, что бы там ни было. Уж я-то хорошо знаю, что они чувствовали, – заключил я мрачно, вдавливая педаль акселератора. Чело было хмурым, боевой дух – ниже некуда.

Прибытие в Маршем Мэнор едва ли помогло разгладить первое и поднять последний. Обстановка, в которой я оказался, переступив порог гостиной, была настолько уютной, насколько можно пожелать. Камин с горящими поленьями, удобные стулья, чайный столик, издававший бодрящий аромат тостов с маслом и пышек – всё это, конечно, было очень приятно встретить после долгой езды промозглым зимним вечером. Но одного взгляда на присутствующих было достаточно, чтобы понять – я угодил в то самое местечко, где всё вокруг радует глаз, и лишь человек ничтожен2.

Когда я вошёл, их там было трое, причём все явно представляли собой самые примечательные продукты, какие только мог произвести Хэмпшир. Один был маленький тщедушный типчик с тем видом бороды, который доставляет так много неудобств – как я понял, это и был хозяин дома. Рядом сидел другой, примерно той же конструкции, но более ранняя модель – явно его отец – тоже обросший бородой по самые уши. Третьей была крупная расплывшаяся женщина в роговых очках, которые выдавали профессиональную слабость всех бумагомарак женского пола. Очки делали её удивительно похожей на мою тётю Агату, и – не стану скрывать – сердце у меня чуточку ёкнуло. Тётушка Далия явно переоценила лёгкость задачи, предложив мне сыграть на струнах души этой женщины.

После краткой паузы для моих позывных в эфире она представила меня остальной шайке, и я совсем уж было собрался проявить вежливость и спросить Эверарда Фодергилла, что из картин он написал в последнее время, как вдруг он застыл на месте.

– Тсс! – прошипел он. – Вы слышите, мяукает кошка!

– Ээ, что? – растерялся я.

– Мяукает кошка. Я уверен, что слышу, как мяукает кошка. Прислушайтесь!

Пока мы прислушивались, дверь отворилась и вошла тётя Далия. Эверард адресовал свой призовой вопрос ей.

– Миссис Траверс, вы не видели снаружи мяукающей кошки?

– Нет, – ответила моя престарелая родственница. – Никаких мяукающих кошек. А вы что, их заказывали?

– Не выношу мяукающих кошек, – заявил Эверард. – Мяукающие кошки действуют мне на нервы.

На этом мы временно покончили с мяукающими кошками. Подали чай, я занялся тостами с маслом, и так мы коротали долгий день, пока не наступило время переодеваться к обеду. Армия Фодергиллов тронулась с места, и я было направился за ними, когда тётушка Далия меня остановила.

– Секундочку, Берти, – сказала она. – Прежде чем ты пойдёшь надевать свежий воротничок, я хочу тебе кое-что показать.

– А мне хотелось бы узнать, – парировал я, – что это за дело, которое вы хотите мне поручить.

– О деле позже. Оно связано с тем, что я тебе покажу. Но сначала – слово нашему спонсору. Ты ничего не заметил в Эверарде Фодергилле, вот только что?

Я покопался в памяти.

– Я бы сказал, он какой-то немножко дёрганый. Пожалуй, слегка перегибает палку насчёт мяукающих кошек.

– Вот именно. У него нервы никуда не годятся. Корнелия говорит, что раньше он очень любил кошек.

– Похоже, он до сих пор ими интересуется…

– Его подкосила эта чёртова картина.

– Что ещё за чёртова картина?

– Сейчас покажу. Пошли.

Она провела меня в столовую и включила свет.

– Смотри, – сказала она.

Это была большая картина, написанная маслом. Из тех, что, вроде бы, называют классическими. Тучная женщина, одетая по минимуму, обсуждающая что-то с голубем.

– Венера? – предположил я. Это обычно самый верный ход.

– Да. Работа старого Фодергилла. Он как раз тот человек, который способен намалевать женский день в турецкой бане и назвать это Венерой. Это его подарок Эверарду на свадьбу.

– Вместо обычного ножа для рыбы. Отличная экономия. Ловко, очень ловко. И насколько я вас понял, последнему она не нравится.

– Ещё бы! Это же мазня. Старик – всего лишь бестолковый любитель. Но Эверард обожает отца и не хочет задеть его чувства, так что не может просто приказать снять её и сунуть в чулан. Она его просто доконала – ему приходится смотреть на неё всякий раз, когда он хочет заморить червячка. И что в результате?

– Хлеб становится пеплом у него во рту.

– Вот-вот. Она сводит его с ума. Ведь Эверард – истинный художник. Он пишет отличные вещи. Кое-что даже выставлено в галерее Тейт. Посмотри-ка сюда, – показала она на другой холст. – Вот одна из его работ.

Я бегло оглядел картину. Она тоже была классическая и на мой непросвещённый взгляд мало отличалась от первой, но полагая, что от меня ждут критического суждения, я заметил: «Мне нравится патина».

Обычно это тоже верный ход, но на этот раз, похоже, я сказал что-то не то, и моя родственница презрительно фыркнула.