Чтение онлайн

Они добрались до церкви Сола, накренившейся, как Пизанская башня, и Дуайт остановился на краю оврага Сол. На холме несколько женщин убирали засеянный зерном склон, складывая урожай на краю, но центр поля пока еще не тронули, и он выглядел как вышитый платок.

— Вы не будете здесь спускаться?

— Нет, Росс ждет меня дома.

— Если даже за этим делом кто-то стоит, — сказал Дуайт, — я бы не стал приписывать это напыщенным ничтожествам вроде доктора Чоука, у которого нет ни денег, ни яда, чтобы нанести серьезный урон.

— Я тоже так думаю, Дуайт. Мы тоже так думаем.

— Да. Кстати, для сведения, я не был у Уорлегганов уже целый год, — сказал он.

— Я лишь однажды встречалась с Джорджем. Как выглядят остальные?

— Я мало их знаю. Николас, отец Джорджа, деспотичный и тяжелый человек, но имеет репутацию честного, которой не так-то легко добиться. Дядя Джорджа по имени Кэри всегда держится в тени, и если речь идет о каких-нибудь темных делишках, могу предположить, что занимается ими он. Но должен признаться, что со мной они всегда вели себя благородно.

Демельза уставилась на серебристо-синий треугольник моря, виднеющийся в конце долины.— Сансон, погибший во время кораблекрушения, был их кузеном. А еще между Россом и Джорджем были и другие разногласия, еще до медеплавильной компании... Настало время расплатиться по старым счетам.

— Я бы не стал слишком об этом беспокоиться. Закон лишь выяснит истину.

— Я в этом не так уверена, — возразила Демельза.

Пейзаж на пляже Хендрона отличался от бухты Тревонанс. Хотя прилив был невысоким и почти не омывал скалы, на плоском песчаном берегу море бурлило, а туман низко стелился в пока еще неподвижном воздухе. Возвращаясь после привычной утренней прогулки к Темным утесам, Росс оглядел скалы, на которых воздвигли хибары Уил-Лежер, и едва их различил сквозь дымку. Словно бы шел по наполненной паром купальне.

После потери Джулии и начала судебного преследования Росс ежедневно заставлял себя гулять. Или, если позволяло настроение и погода, выходил в море на новой лодке и плыл до Сент-Агнесс. Эти занятия не разгоняли тучи в его разуме, но помогали справиться с будничной рутиной. Дочь умерла, кузен предал, с таким трудом взлелеянное плавильное предприятие обратилось в прах, ему грозили обвинения в уголовном преступлении, за которое могли приговорить к смерти или пожизненной высылке, и если по какой-то случайности ему и удастся это пережить, то через несколько месяцев его всё равно ждет неминуемое банкротство и заключение в долговую яму. Но в то же время нужно было засеять поля и собрать урожай, добывать и продавать медную руду. Нужно было одевать и кормить Демельзу, так что он не мог себе позволить просто отстраниться на этом этапе.

Смерть Джулии он переживал тяжелее всего. Демельза горевала не меньше, но обладала более жизнерадостной натурой и непроизвольно отзывалась на события, которые так мало значили для Росса. То чистотел расцвел не ко времени, то на чердаке обнаружились котята, то настало тепло после зябкой стужи, запахло первыми копнами сена — всё это служило ей временным утешением, и потому печаль не так ей овладевала. Хотя Росс этого и не осознавал, большая часть забот нынешнего года легла на плечи Демельзы.

После рождественских штормов настала тихая зима, но покоя никому не принесла, думал Росс, не больше, чем ему самому. Цены на медь повысились лишь настолько, чтобы принести небольшие прибыли пока еще открытым шахтам, но не давая возможности создавать новые предприятия или вновь открыть старые. Все просто выживали, а не жили.

Покинув пляж, Росс забрался на сломанную стену и увидел, как Демельза спускается вниз по долине, а она тут же заметила мужа и помахала ему рукой, и он помахал в ответ. Они добрались до дома почти одновременно, Росс помог ей спешиться и передал лошадь Гимлетту, который уже спешил навстречу.

— Сегодня ты приоделась для утренней прогулки, — отметил Росс.

— Подумала, что будет нехорошо, если меня увидят неопрятной, словно бы меня не заботит, как выглядит миссис Полдарк.

— Некоторые именно так и считают.

Демельза обвила его руку и сжала ее, потащив Росса в сад.

— Мои мальвы в этом году не так хороши, — сказала она. — Слишком много дождей. И урожай запоздал. Нам нужен на редкость жаркий сентябрь.

— Тогда в суде задохнешься.

— Мы же не проведем в суде весь месяц. Лишь один день. А потом тебя освободят.

— Кто это так говорит? Ты что, со своими гадалками советовалась?

Демельза помолчала, чтобы снять слизня из-под листа примулы. Она с отвращением держала его двумя пальцами в перчатке.

— Никогда не знала, как с ними лучше поступать.

— Брось на тот камень.

Демельза так и сделала, а потом отвернулась, когда Росс раздавил слизняка.— Бедолага-улитка. Но они такие жадины. Я бы не возражала, если бы они удовольствовались листочком-другим... Что касается гадалок, Росс, то ты когда-нибудь слышал о коровьем заболевании под названием «кургузый хвост»?

— Нет.

— Задние ноги отнимаются, и у коровы выпадают зубы.

— У коров вечно выпадают зубы, — ответил Росс.

— И хвост приобретает странный вид, будто позвонки не связаны между собой, словно бы сломан. Потому так и назвали. Как думаешь, эту болезнь можно вылечить, если вскрыть хвост и приложить вареный лук?

— Нет, — сказал Росс.

— Но ведь вреда это не принесет, а корова и так может поправиться, правда?

— Где ты была нынче утром?

Демельза взглянула в его худое лицо с резкими чертами.

— На пути домой я встретила Дуайта. Он собирается на слушания.

— Не вижу в том нужды. Там будет половина Сола и Грамблера, мне так кажется. Прямо бои гладиаторов.

Их прогулка продолжалась в тишине. Сад замер под низко нависшими облаками, листья и цветы представляли собой приятную глазу, неподвижную и неизменную картину. Росс подумал о том, что нет ничего постоянного, только короткие мгновения тепла и дружбы, драгоценные секунды замершего времени в веренице беспокойных дней.