Чтение онлайн

– Ты вот так прямо и написал? Про Карла с Фридрихом?

– Нет, конечно. Это я тебе для наглядности. В неофициальном порядке.

– Ценю ваше доверие, товарищ Самохин. Постараюсь оправдать.

– Да уж, приложите усилия.

Высказав это ценное пожелание, Юра отставил чашку и откинулся на спинку сиденья. За соседним столом ухохатывались, вспоминая цитаты из блокбастера 'Отторжение' о несчастной любви землянина к прекрасной пришелице из созвездия Малый Конь. По-весеннему чирикали воробьи. Тоня достала планшет, пробежалась пальцами по экрану и пояснила:

– Смотрю про 'антиграв' в БСЭ. Забавно, тут толком нигде не сказано, кто конкретно его открыл. Ну, то есть коллектив ОКБ-52, комплексное исследование, все дела... Поддержка партии и правительства... Подробно, но как-то очень расплывчато.

– А зачем тебе конкретное имя?

– Да любопытно просто. У меня в голове не укладывается, как такое можно вообще придумать, вывести через формулы - хоть случайно, хоть специально.

– Я даже не пытаюсь понять. Знаешь, есть поговорка: 'Мы стоим на плечах гигантов'. Вот это оно и есть - гиганты и чудеса. А мы спустя полвека глазами хлопаем и тихо офигеваем.

– Ты давно этой темой интересуешься?

– Давно, со школы ещё. Дед - космолётчик, я говорил уже, ну и родители были тоже... Но меня, как ты поняла, не столько само открытие занимает, сколько его последствия, изменения в мире. Я же, типа, историк. Вернее, пока ещё так, личинка будущего историка.

Тоня рассмеялась, и он подумал, что этот смех ей очень идёт. Как и эта пёстрая осень.

– Ой, не могу! 'Личинка'... Это ж надо было додуматься... Да вы у нас, Юрий, просто образец скромности, недосягаемый эталон.

– Этого не отнять.

– Вижу, вижу. Но всё-таки - как ты выдумывал другой мир, который без 'антиграва'? Там же куча деталей, влияющих друг на друга. Транспорт, политика, настроения в массах...

– Даже не знаю, как-то само представилось. Или сон из памяти всплыл - старый, полузабытый. Как, знаешь, старинная фотография - выцвела, полиняла, только силуэты видны, но общий смысл понять ещё можно. Вот. Препод задал эссе, я стал насчёт темы соображать, ну и забрезжила эта картинка смутно. Прикинул - а действительно, могло что-то такое быть. Детали пришлось додумывать, но в целом получилось забавно. Даже эти, вон, оценили.

– Оценили, ага. Теперь бы ещё понять, какой им с этого прок. И к чему была эта фраза, что стране опять нужно чудо.

Юра только развёл руками. Тоня, посмотрев на часы, вздохнула с видимым сожалением. Сказала:

– Скоро звонок уже. Пора возвращаться.

– У меня, если честно, никакого желания. Настроение вообще не учебное.

– У меня тоже. Но что ж теперь?

Она посмотрела с лёгкой хитринкой, будто подначивала - давай, фантазёр-историк, прояви инициативу, предложи достойный выход из тупика. Юра насупился, демонстрируя стратегическое мышление, и изрёк:

– Ну, раз уж мы катимся по наклонной, останавливаться нельзя. Поэтому на занятия я вас, товарищ Меньшова, не отпускаю. Решение принято, возражать не советую, ибо в гневе я зело страшен.

– Да, - согласилась Тоня, - мороз по коже.

– То-то же. Значит, сейчас встаём и идём отсюда подальше.

– Роскошный план. Подкупает, я бы сказала, своей конкретностью.

Они выбрались из-под зонтика и зашагали прочь, оставив университет за спиной. Дойдя до перекрёстка, свернули на поперечную улицу. Навстречу проплыл городской автобус, как его называли по старой памяти: в отличие от аэрокара, он на маршруте не поднимался к небу, а скользил над землёй. Такой транспорт лучше подходил для старых кварталов, где дома стоят тесно, над дорогой нависают деревья, а от остановки до остановки - рукой подать.

Асфальт, давно отвыкший от прикосновений колёс, был, однако, подлатан для пущей декоративности. Пятиэтажки, построенные ещё при Шелепине, всматривались друг в друга близорукими окнами, надменно выпячивая губы-балконы. Блестели витрины в цокольных этажах - булочная, хинкальная, канцтовары, салон беспроводной связи. Жирные голуби бродили по тротуару, нехотя уступая дорогу людям.

– А парк далеко отсюда?
– спросила Тоня.

– Да нет, не очень. Ты не была ни разу?

– Как-то не добралась ещё. Я не местная, мне простительно.

– Тогда идея. Там в парке - колесо обозрения. Как тебе?

– В самый раз.

Зеленовато-белый автобус распахнул перед ними двери. Пропуская Тоню вперёд, Юра подумал, что волосы у неё необычно длинные - пусть не до пояса, но ниже лопаток. Пушистый светлый ковёр. Сразу видно, что не какая-нибудь остриженная спортсменка.

Поднявшись в полупустой салон, они сели на теневую сторону. Без тряски на ухабах поездка оставляла ощущение ирреальности - будто сидишь в кинозале, где крутят видовой фильм.

Прополз мимо Дом Торговли со стеклянным фасадом, потом угловатый ДК железнодорожников. Солидно выдвинулся горком, расцвеченный флагами; на стоянке сбоку чернели два персональных аэрокара. Ильич на постаменте, сняв кепку по случаю хорошей погоды, указывал куда-то на запад - видимо, призывал убрать последнее облако с горизонта.

В парке царило весёлое оживление. Играла музыка (какой-то доисторический ВИА - не то 'Мечты', не то 'Ягоды'), фланировали нарядные парочки, роился народ вокруг киоска с мороженым. Пухлый малыш, как бурлак на Волге, тянул за собой гигантскую гроздь из воздушных шариков.

Колесо обозрения крутилось медленно и степенно. Дождавшись, когда подплывёт пустая гондола, первокурсники устроились на сиденье и стали возноситься над парком. Тополя махали им вслед.

– Ух ты!
– огляделась Тоня.
– Действительно, красотища.

– А то, - подтвердил Юра самодовольно, как будто лично спроектировал все ландшафты и утвердил в горкоме.

Осенний город сверкал под ними как хохломской поднос - жёлто-багряный, с редкими вкраплениями зелёного. Над подносом вилась серебристая мошкара маршрутных аэрокаров; сахарно белели кубики новостроек.