Чтение онлайн

Кев рассказывает о том, что на другой стороне острова волны так себе, я раз за разом ныряю в холодильник и поглядываю на дверь – жду Пенни с шампанским. Ее до сих пор нет. Я подготовила четыре бокала. Вертя их в руках, Кев жалуется на слабую волну. Скотт достает из холодильника пиво и предлагает другу, но тот отказывается. Ему нужно вернуться и помочь Пенни подготовить напитки к вечеру.

Вообще-то я видела, как Пенни с Эдмундом уехали на велосипедах. Она даже не посмотрела в нашу сторону, даже не позвонила, чтобы объяснить, почему не собирается пить с нами шампанское. У меня тяжело бьется сердце.

– Что надо принести вечером? – спрашиваю у Кева.

– Ничего не нужно. – Он встает, чтобы идти домой. – Пенни не потерпит, чтобы посторонние портили ее сырную тарелку.

– Да уж, она такая. – И я действительно знаю. Пенни из тех людей, которые любят, чтобы было так и никак иначе.

– Во сколько сбор? – спрашивает Скотт, глотая пиво.

Кев смотрит на часы.

– Приходите, как будете готовы. Бретт и Сэл наверняка задержатся, если решат перепихнуться. Не видел их еще, но, думаю, так и получится.

Мы все смеемся, но при упоминании секса плечи у меня сводит еще сильнее. Я не могу поднять глаза на Скотта и Кева. Отвлекаюсь тем, что складываю сельдерей, морковку и шпинат в овощной отсек. Кев говорит о сексе легко и со знанием дела: так солдат рассказывает о войне, а полицейский – о преступлениях.

И он же просто предположил, что Бретт и Сэл занимаются сексом.

А вот моя суета вокруг холодильника, куда я укладываю кабачки, которые никогда не стану готовить на пару, лишний раз доказывает, что мы с мужем как раз им не занимаемся.

Молодость кончилась в мгновение ока, мне тридцать пять, и я больше не сексуальна. Мало кто захочет признавать, что это приносит не меньше боли, чем подтяжка лица или увеличение губ. Чтобы казаться привлекательной, я испробовала все возможности пластической хирургии.

И не сработало. Скотт откровенно пожирает глазами других женщин, точно лакомые кусочки, мечтает раздвинуть им ноги и трахнуть как следует. При этом совсем не замечает моих приглашающе раздвинутых ног.

Мы относимся к старению с юмором. Обсуждения пигментных пятен, седых лобковых волос или отвисшей до пупка груди часто вызывает смех у женщин.

Но как быть, если самооценка основывается только на внешности? Я словно хрупкая оболочка, пустой кокон. Превратилась ли я по мере созревания в бабочку? Нет. По мне просто пошли трещины.

Я наблюдаю, как женщины вроде Пенни живут себе и не придают значения возрасту. Они в принципе цельные. Цельные женщины. Их разнообразные качества складываются в многомерную личность.

Эти женщины настроены на карьеру и учатся на физиотерапевта. Они тусовщицы, которые постоянно устраивают вечеринки и бранчи для друзей. Они женщины со своими увлечениями и устремлениями, организующие приюты для бездомных беременных. Они хранительницы очага, которые поддерживают и своих, и мужниных родителей, приглашая их в гости на каникулах и устраивая пикники на клетчатых пледах. Они дизайнеры, которым хватает денег на обустройство новомодных кухонь. Они спортсменки, которые готовятся пробежать полумарафон.

Это вам не просто длинные ноги и светлые волосы. Не просто напомаженные губки и накрашенные реснички. Это истинные женщины. Настоящие. Они не боятся стареть. Им не нужны тысячи подписчиков, чтобы чувствовать себя значимыми.

Такие женщины пугают меня. А Пенни именно такая.

Элоиза, 16:14

Скотта и Коко нет с тех пор, как они ушли с Кевом. Я сама убедила мужа пойти, вызвавшись распаковать вещи. На самом деле я нуждалась в маленькой передышке, в тишине и покое. Открыть окно и вместе с криками чаек впустить горячий ветер, чтобы он унес пыльный мускусный запах виллы. Постоять у зеркала, повторяя, как заклинание: «Ты в безопасности. Никто тебя не знает. Никто не догадается, чем ты раньше здесь занималась». Запах птичьего помета и шелест прибоя создают болезненное ощущение, что я вернулась назад во времени. Даже когда я раскладываю косметику и туалетные принадлежности в ванной, пытаюсь втиснуть кроватку Коко рядом с нашей, рассаживаю плюшевых мишек, боль никуда не девается. Потому что на острове ничего не меняется. Например, у нас за виллой по-прежнему есть две улицы с жильем подешевле и с видом похуже. И я невольно гадаю: а вдруг то, что происходило тогда, продолжается там и сейчас?

Приходится налить себе большую порцию джина, добавить туда побольше льда с каплей содовой и выпить залпом. Пока джин растворяется в крови и разносится по телу, я рассматриваю себя в новом бикини, выпячивая бедра и приподнимая грудь. Надо еще успеть примерить парочку вещей – надеюсь, Пенни обратит на них внимание, когда мы встретимся.

Я мажусь кокосовым маслом, и его запах постепенно заполняет пространство. Отдаваясь приятному алкогольному туману в голове, я настраиваюсь на душевный вечер в доме через дорогу.

Теперь я готова к общению.

Пока я иду к Пенни и Кеву, сырная тарелка – три вида сыра, оливки в масле, хрустящие крекеры, три клубничины – дрожит у меня в руках. Без Фредди, моей няни, я как без рук. Она умеет красиво сервировать еду, а у меня вышла откровенная фигня. Но я не хочу идти в гости с пустыми руками, и мне все равно, куда Пенни денет эту несуразную кучку закусок.

Мы никогда не встречались с Пенни с глазу на глаз, только вчетвером. Пока Скотт будет разговаривать с Кевом, мы с ней вроде как должны общаться. Разве что дети влезут, а они наверняка влезут. Хорошо бы удостовериться, что Коко не бросит меня и не уйдет с Эдмундом. Моя малышка такая энергичная, такая жизнерадостная, такая непохожая на меня. В свои два с половиной года дочка уже умеет общаться лучше меня и с легкостью заводит друзей.

Открываю дверь их виллы и сразу же чувствую себя самозванкой. Мне здесь не место. Тут совсем другая атмосфера, веселая и праздничная. Играет джаз, и сексуальный итальянец поет низким, хриплым голосом, из каждого окна виднеется море, а из кухни доносится аромат фрикаделек и чего-то чесночного, томящегося в духовке. На столе я вижу вазу, куда Пенни сложила шишки, ракушки и круглые соцветия спинифекса, будто на картинке из журнала по домоводству. Рядом стоит кувшин с ледяной водой и дольками лайма, а вокруг всякие стаканчики и бокалы – дешевые, как позже объяснит Пенни, поэтому не жалко разбить. Она на самом деле ведет ту жизнь, которую я лишь пытаюсь имитировать. Я сдуваю волосы с глаз и выхожу на улицу.