"Двадцать седьмая..."
Шрифт:
3.
Знакомый "служитель культа" сказал:
— Дозволяю, читайте. Греха в чтении слова божьего нет — так получил "добро на совершение отпевания". Бесплатную "лицензию". Мог бы и не испрашивать дозволения, но почему спросил — не знаю…
— Как прошёл "дебют"?
— Успешно, но без аплодисментов. Сестра всю ночь заботилась:
— Отдохни. Кофе сварить? — права была сестра: о мёртвом супруге меньше думала, чем о живом брате. "Логика жизни": "мёртвому ничего не нужно, о живых следует думать". Верная установка, но она вслух не высказывается, вслух люди скорбят о "безвременно ушедших".
— Какое "кофе"? Считай, "грешную душу" супруга твоего избавляю от "гиены огненной", а она — "кофе"! Поди, кофе с ромом ямайским?
— Могу коньячку плеснут…
— Ну, да, чтобы к утру развезло? — тогда и заметил "целительную силу слова божьего": переводил на современный русский язык чужие и древние псалмы, родичи слушали вольные переводы, и видел, как печаль об умершем исчезала с их лиц. В самом-то деле, сколько можно грустить!
Так состоялось моё "крещение".
А потом занялся, как ныне говорят, "пиаром", или "саморекламой", что один чёрт, и хвалился "открытиями" в старославянском языке.
И дохвалился:
— Можешь "отчитать"? — это был "второй заход".
— Почему бы "нет"? Могу. А кого?
— У знакомых сына машина на переходе сбила… Наповал… Студент. Мать от горя почернела… — на сердце какая-то тяжесть появилась… Казалось: какое расстояние в родстве между мною и матерью убитого сына? Посторонний человек, что-то вроде магнитофона: вставили в тебя "Псалтирь" — вот и озвучивай без помех, а остальное тебя не должно трогать!
— Куда явиться? — сотрудник назвал адрес.
— Солнце сядет — буду на месте. Скажи, чтобы пару свечей купили. Не церковных свечей, а простых, стеариновых — сам сходил в соседний приход и купил ладана: знал ранее, что запах горящих ароматических смол успокаивает. Да, древние кое-что знали!
К закату был на месте. Девятиэтажная "панель", зашёл в подъезд — на лестничной площадке третьего этажа крышка гроба. Обычай: "смотрите, у нас — покойник"!
Прошёл в комнату с покойным, снял покрывало с лица убитого: красивый, рослый парень.
и посмотрел:
"красивый и высокий парень: гроб длинный… Поверь есть: если гроб сделают большего размера — ждите ещё одного покойника. Нет, у этого размеры "домовины" были в "норме"… — сделал примитивные подставки из табуреток, установил две свечи, на что какая-то особа за семьдесят, наблюдавшая за моими манипуляциями, заметила:
— Почему две свечки, а не три?
— А где третью зажигать нужно: в "голове", или в "ногах"? И для чего вообще-то свечи зажигать? Разве лампочка в люстре меньше свету даёт?
— Не знаю…
— Ну, вот! "Не знаю", но настаиваю на трёх свечах… Может, двух хватит? Или одной? Не знаете? Если зажечь свечи "крестом" в "голове" — душа в рай не попадёт, если в "ногах" — в ад направится! — врал напропалую и ждал уличения во лжи, но никто "ловить" не собирался.
"Благословен бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков"! — "аминь" вторить некому, поэтому "аминь" пропускал. Грешил: "омен" — "истина", значит. Такими словами договорились начинать всякие службы в православии, а я, хотя и в малом, отходил от правила и грешил.
Через какое-то время, когда в комнате собрались друзья и подруги убитого, прекратил чтение и, обратившись к старой "контролёрше", что требовала огня от трёх свечей, сказал:
— Пламя свечи — всего лишь индикатор присутствия души покойного в этом месте: колеблется пламя — тут она, с нами, ровно горит свеча — освободившейся от тела душе нет до вас дела, нет её тут, в иных мирах пребывает. Скучно ей с вами — хотел добавить "дураками", но мгновенно вспомнил, где я и чем занят…
Как и глубоко расстроил молодёжь рассказом о душе убитого — не спрашивал! Было отчего скорбеть присутствующим: душа не видит их печали!
Ни поправок, ни возражений из прочитанного из Псалтири от друзей-студентов не последовало: в институте никто не читает лекций по мистике и прочим общепринятым заблуждениям.
Часа полтора читал легко и свободно. Удивился:
"это ж надо! Ни малейшего изменения в голосе! Что за явление!? Неужели…" — что псалмы могут привлечь душу усопшего на место, где читается Псалтирь — верить не хотелось
Чтение слушала красивая девушка в чёрном одеянии. Как и положено в траурные моменты. Догадался: "невеста"…
Тогда-то и заметил: "что такое!? Читаю "святое писание", думаю не о святом и не сбиваюсь в чтении!? И легко так читается! Даже сказал бы "в удовольствии", но какое быть "удовольствие", когда перед тобой в гробу лежит красивый парень? И мысли, далёкие от "святости момента" припёрлись: "два дела одновременно делаю! Хотя и не Цезарь, тот, говорят, мог в одно время четырнадцатью разными делами заниматься, но и то, что появилось — много"! — "…дивчина женой не стала, а вдовой — вот вам, пожалуйста! Почему так!? И войны нет, а убитый — вот он… И как далее жить будет? Любила-то этого, а вдруг нужда заставит связаться с другим!? Будет жить с одним, и вспоминать другого? Или забудет? Такая жизнь хуже смерти! Ну, убили бы какую-нибудь никчемность, какого-нибудь уголовного паразита — так это слёзы одного сорта, или их нет, а то ведь убит хороший парень! И пьяному "педерасту со связями", что оборвал жизнь человеку, присудят предельно малый срок по статье "убийство по неосторожности". Если к тому пьяная сволочь на суде покаянным голоском промемекает магические для судей слова-заклинания "не хотел убивать" — глядишь, прямо в зале суда сволочь и освободят из-под стражи!
Ценность наша: никто и никогда не говорил ранее, и впредь не ожидается:
— "Да, преступник я, и судите таким судом, какой заслужил"! — так нет, защитников изворотливых найдёт, никаких денег не пожалеет, отвертится от "воздаяния за грех"! И рыло на судилище у педераста будет не "покаянное", но наглое:
— "Обойдётся! Мине усё можнА"! — "псалмы Давида" не очищали сознание от "греховных" мыслей в сторону "соотечественника".