Дурёха

Дед, как всегда, проснулся рано, ешё до рассвета. Потянулся на своей узкой кровати, зевнул, почесал ногу об ногу и, перевалившись через край, неуклюже сполз на пол. Лежавшая в соседней комнате Лерка услышала, как, тяжело переставляя ноги, плетётся он в сени, гремит железной крышкой бака с водой и жадными глотками опустошает кружку за кружкой.

Лерка высунула из-под одеяла свою тонкую, всю в синяках, руку. В доме было холодно, печь давно не топили. Дед нацепил сапоги, громыхнул ведром и вышел. Девочка полежала ещё немного, привыкая к ледяному воздуху, потом резко вскочила, запрыгала на одном месте и начала судорожно одеваться. По скорости одевания она опережала любого солдата, особенно зимой.

Комната представляла собой унылое зрелище – бледные отскочившие от стен обои, кровать, письменный стол у окна да телевизор на расшатанной тумбочке — единственное леркино сокровище и развлечение. Лерка очень уж любила смотреть всякие заграничные шоу, в которых показывали богатую жизнь в далёкой Америке или выбирали лучшую модель страны, или лучшего дизайнера. Ещё были передачи с поварами со всех континентов. И везде удивительные женщины, красивые как куклы, мужчины с нарисованными бровями и накрашенными ресницами, неестественные и странные.

Лерка никогда не мечтала о той заграничной жизни. Разве можно мечтать о сказке? Если бы кто-нибудь сказал ей, что люди из тех шоу действительно существуют, она бы рассмеялась ему в лицо.

Девочка толком не знала, счастлива она или нет. За свои одиннадцать лет она ещё не поняла точного значения этого слова. Она просто жила. Смеялась, когда было хорошо, плакала, когда грустила. Когда поле за деревней, через которое она бежала к школьному автобусу, замерзало, она радовалась. Можно ступать по твёрдой поверхности, а не утопать в вязкой противной грязи. Когда в классе Лерку дразнили, она плакала, забившись в угол школьной раздевалки.

Из таких простых мелочей и складывалась её обыкновенная, ничем не примечательная жизнь.

На кухне дед поставил на стол стакан с ещё тёплым парным молоком, толстыми ломтями нарезал батон.

– Ешь, дурёха!
– и пребольно стукнул внучку по затылку своими крючковатыми пальцами.

Лерка засопела, уткнувшись носом в стакан. Поскорей бы суббота! Приедет мама, навезёт всяких вкусностей. Разложит деревянный кухонный стол, постелет клеёнку. И начнётся пир горой! А то, может, мама и в пятницу вечером приедет. Нет, вряд ли. Лерка вздохнула. Теперь раньше субботы не жди. Да и то к самому вечеру.

– Быстрей давай!
– проворчал дед, шаря в углу.
– Опоздаешь!

Лерка скосила глаза, наблюдая, как он выуживает из кучи тряпья большую бутыль с длинным горлышком.

– Будешь косить, такой и останешься!
– ухмыльнулся дед, заливая в рот мутную жидкость.

Всегда он так. Слова доброго от него не дождёшься!

Лерка, вообще, редко от кого доброе слово слышала. Мама приезжает и сразу с порога:

– Привет, мой поросёночек! Соскучилась по мамке?

Ну, какой из Лерки поросёночек? Тело у неё, конечно, толстое. А вот руки и ноги подкачали — болтаются как веточки. Голова тоже крохотная. Нелепая Лерка. Больше похожа на детскую поделку, которая в школьном фойе выставлена — круглая шишка с приклеенными спичками-конечностями. И бегать совсем не умеет. Пригласили как-то ребята поиграть в салки, а у неё ничего не получается. Убежать ни от кого не может. Колька Савостин сразу догнал, шлёпнул ладошкой:

– Теперь ты вода!

Лерка пыхтит, старается, даже в глазах потемнело. Всё равно никто не догоняется. Как с такой играть? Поддаваться-то не интересно!

Вот и болтается Лерка целыми днями одна. Она бы книжки читала да дома нет ни одной.

– Баловство всё это, - считает дед.

– Ерундой голову забивать, - говорит мама.

Лерка раньше в школьную библиотеку ходила. Пока подслеповатая Анна Дмитриевна трясущимися руками не выудила её карточку и не сообщила, что девочка уже целый год не приносит «Чародейку». Что ещё за «Чародейка» такая! Вечно она всё путает!

Вот и пришлось Лерке самой себе занятия выдумывать. Вчера, например, шатаясь по двору, заглянула в хлев к корове Машке. Погладила покатый бок, прижалась лбом.

– Хорошая моя, милая, - шепчет девочка и рассказывает Машке обо всех своих переживаниях и радостях.

А ещё был Грей, большой пёс неизвестной породы. Большеголовый с умными глазами, он провожал Лерку до автобусной остановки, вечерами ждал на том же самом месте. Словно и не уходил.

– Быстрей иди!
– повторил дед.
– Опоздаешь на автобус, пешком пошлёпаешь!

Лерка схватила рюкзак и выскочила на улицу.

Как все дети Лерка любила фантазировать. Только фантазии у неё всё больше мрачные. Опоздала раз на автобус, пешком поплелась. Пришла ко второму уроку и говорит:

– У нас на поле человек лежал. Голова вся в крови. Ужас! Пришлось телефон искать, чтобы скорая приехала.

А в другой раз рассказала про бешеную собаку, которая по деревне бегала.

– Мы с дедом еле успели в дом забежать и дверь закрыть. Часа два сидели, пока собаку не изловили.

Но больше всего Лерка про своё здоровье фантазировать любит. Взбредёт ей в голову, что у неё какая-нибудь болезнь смертельная, и никак от этой мысли не отвяжешься. До того дошло, что классная Ирина Ивановна маму в школу вызвала и говорит:

– Елена Андреевна, мне кажется, Вашему ребёнку не хватает внимания. Лерочка постоянно придумывает себе болезни. Ей хочется, чтобы её жалели.

Мама сказала, что Лера просто очень живой ребёнок, что внимания у неё выше крыши и, вообще, нужно выбирать — деньги зарабатывать или подле неё целыми днями сидеть. В конце-концов, у неё дед есть. А если скучно — включил телевизор и смотри хоть целыми днями.

Права, конечно, мама. Только телевизор уже три месяца как сломался. А после того разговора подарила мама Лерке планшет. Лерка в игры, что на нём были поиграла да забросила в дальний угол — интернета-то в деревне нет, да если б и был, откуда у Лерки деньги. Теперь только если сфотографировать что нужно, достаёт Лерка свою электронную игрушку и снимает. Недели две назад мама не одна приехала, а с компанией — человек пять. Уселись во дворе, мангал поставили.

– Лерка!
– кричит мама.
– Сыми нас на память!