Чтение онлайн

Я немедленно выяснила, что они пытались — и потерпели неудачу — в течение четырнадцати лет обзавестись собственными детьми. Муж, адвокат по имени Бен, тащился по коридору, засунув руки глубоко в карманы. Жизнь научила его ожидать худшего и дать лучшему себя удивить. Это я могла понять по собственному опыту. Его жена — невысокая, пухлая женщина по имени Уна — быстро и мелко семенила рядом с ним. Она держала мужа за руку, а свободной рукой потирала золотое распятие у себя на шее. Оба они выглядели крайне обеспокоенными. Было ясно, что доктор Эдвардс не расписал здоровье Марго радужными красками.

Когда они появились, я сидела на кушетке, просунув ноги сквозь холодные зеленые металлические прутья и нагнувшись над краем кроватки. Марго смеялась тем рожицам, которые я строила. У нее уже был такой неприличный смех. «Ты потеряешь голову» — вот какой смех. Крошечная путаница светлых волос, в точности такого оттенка, которого я всю жизнь пыталась добиться с помощью осветлителя, и круглые голубые глаза — в конце концов они станут серыми. Два маленьких зуба проклюнулись сквозь ее розовые десны. Время от времени я улавливала в ее лице родительские черты: сильная челюсть Мика, полные губы ее биологической матери.

Уна, приемная мать, хлопнула себя ладонью по груди и задохнулась от счастья.

— Она такая красавица! — Уна повернулась к доктору Эдвардсу, который стоял позади них, скрестив на груди руки, серьезный, как владелец похоронного бюро. — Она выглядит такой здоровенькой!

Уна и Бен переглянулись. Плечи Бена — пребывая в неуверенности, он задрал их почти до ушей — поникли от облегчения. Оба супруга начали смеяться. Мне нравилось видеть сущность успешного брака. Она меня завораживала. В случае Уны и Бена это был смех.

— Вам хотелось бы ее подержать?

Доктор Эдвардс подхватил Марго с моих колен. Ее зубастая ухмылка исчезла, и она начала ерзать, но я приложила палец к губам и скорчила еще одну рожицу. Марго захихикала.

Уна прощебетала нечто хвалебное по отношению к Марго, что та в конце концов повернулась и улыбнулась ей улыбкой Чеширского кота. Уна разразилась новыми восклицаниями. Бен нерешительно взял маленькую пухлую ручку и начал издавать кудахтающие звуки. Я рассмеялась, то же самое сделала и Марго.

Доктор Эдвардс потер лицо руками. Он много раз наблюдал подобные сцены. Глубокая ненависть к ответственности заставляла его вываливать на людей самое худшее, чтобы избежать любого рода юридических обвинений. Поэтому он сказал:

— Она не доживет до своего третьего дня рождения.

— Почему? — Лицо Уны уподобилось разбитому окну.

— Ее сердце бьется нерегулярно. Оно не позволяет крови циркулировать по всем органам. Рано или поздно кислород перестанет поступать в ее мозг. И тогда она умрет, — вздохнул доктор. — Мне бы не хотелось, чтобы вы обвиняли меня в том, что я вас заблаговременно не предупредил.

Бен опустил взгляд и покачал головой. Его худшие страхи оправдались. Они с Уной были прокляты с того самого дня, когда поженились, сказал он себе. Столько раз ему приходилось наблюдать, как его жена плачет. Столько раз ему самому хотелось заплакать. С каждым новым разочарованием он приближался на один шаг к правде: жизнь жестока и кончается гробом и могильными червями.

Однако Уна была прирожденной оптимисткой.

— Но… Откуда вы можете знать наверняка? — возмущенно выпалила она. — Возможно, есть шанс на то, что ее сердце станет сильнее? Я читала про детей, которые выздоравливали, поборов всевозможные болезни, как только находили счастливый дом…

Я встала. Храбрость побуждала меня к действиям. Всегда так было. Именно храбрость больше всего нравилась мне в Тоби.

— Нет-нет-нет, — слегка холодно произнес доктор Эдвардс. — Я могу стопроцентно вас заверить, что в данном случае мы не ошибаемся. Желудочковая тахикардия — очень скверная болезнь и, как мы говорим, фактически неизлечима…

— Ма… Ма… Ма, — сказала Марго.

Уна задохнулась и восхищенно взвизгнула.

— Вы слышали? Она назвала меня «мамой»! — Доктор Эдвардс все еще не закрывал рта.

— Скажи «мама» снова, — обратилась я к Марго.

— Ма… Ма… Ма! — сказала она и захихикала. Что тут скажешь? Я была милым ребенком.

Уна засмеялась и стала подбрасывать Марго на руках, потом полностью повернулась спиной к доктору Эдвардсу.

Конечно, я уже видела сердце Марго. Размером примерно с чернослив, оно время от времени давало сбой. Свет, исходящий от него, иногда блек, терял свою яркость. Я знала: тут что-то не так. Но решила, что совершенно не помню, чтобы у меня были проблемы с сердцем. В подростковые годы я часто страдала от разбитого сердца, от неразделенной любви. Проблема явно была не такой большой, какой ее изображал доктор Эдвардс.

— Она будет жить, — прошептала я на ухо Уне.

Та на секунду ошеломленно застыла, как будто желание ее души только что проявилось где-то в уголке мироздания. Она закрыла глаза и произнесла молитву. Именно тут я и увидела ангела-хранителя Уны. Высокий чернокожий мужчина появился за ее спиной и обхватил ее руками, прижавшись щекой к ее щеке. Она закрыла глаза, и на мгновение ее охватило белое сияние. Это было красивое зрелище. Свет надежды. За все время, проведенное в больнице, я видела такое в первый раз. Ангел поднял глаза и подмигнул мне. Потом исчез.

После этого все свелось к бумагам. Подпишите это, подпишите то. Доктор Эдвардс выписал целую пачку рецептов и назначил Уне и Бену несколько визитов, чтобы те привезли сюда Марго для обследования.

Я видела, что Бен начинает сдавать — он не спал минувшей ночью, — а Уна кивает, мурлычет себе под нос и «агукает», но не слышит ничего из того, что ей говорится. Поэтому я позаботилась о том, чтобы обращать на все пристальное внимание. Когда упоминались даты, я подталкивала Уну:

— Лучше запиши это, дорогая.