Чтение онлайн

На утро третьего дня она принесла только маленькую булочку. Под глазами у нее были темные круги. По внешности она была так же спокойна, как всегда.

– Клянусь чертом, - воскликнул Дикки, - это слишком постный обед, muchachita (5). Не могла ты принести своему мужу чего-нибудь повкуснее, побольше?

Паса посмотрела на него, как смотрит мать на любимого, но капризного сына

– Не надо сердиться, - сказала она тихим голосом, завтра не будет и этого. Я истратила последний centavo.

Она сильнее прижалась к решетке.

– Продай все товары в лавке, возьми за них, сколько дадут.

– Ты думаешь, я не пробовала? Я хотела продать их за какие угодно деньги, хоть за десятую долю цены. Но никто не дает ни одного песо. Чтобы помочь Дикки Малони, в городе нет ни реала.

Дикки мрачно сжал зубы.

– Это все comandante, - сказал он.
– Это он восстанавливает всех против меня. Но подожди, подожди, когда откроются карты.

Паса заговорила еще тише, почти шепотом.

– И слушай, сердце моего сердца, - сказала она, - я старалась быть сильной и смелой, но я не могу жить без тебя. Вот уже три дня...

Дикки увидал, что в складках ее мантильи слабо блеснула сталь. Взглянув на него. Паса впервые увидала его лицо без улыбки - строгое, выражающее угрозу и какую-то непреклонную мысль. И вдруг он поднял руку, и на лице у него опять засияла улыбка, словно взошло солнце. С моря донесся хриплый рев пароходной сирены. Дикки обратился к часовому, который шагал перед дверью.

– Какой это пароход?

– "Катарина".

– Компании "Везувий"?

– Несомненно.

– Слушай же, picarilla (6), - весело сказал Дикки. Ступай к американскому консулу. Скажи ему, что мне нужно сказать ему несколько слов. И пусть придет сию минуту, не медля. Да смотри, чтобы я больше не видал у тебя таких замученных глаз. Обещаю тебе, что сегодня же ночью ты положишь голову на эту руку.

Консул пришел через час. Подмышкой у него был зеленый зонтик, и он нетерпеливо вытирал платком лоб.

– Ну, вот видите, Малони, - сказал он раздраженно.
– Вы всё думаете, что вы можете сколько угодно скандалить, а консул должен вызволять вас из беды. Я не военное министерство и не золотой рудник. У этой страны, знаете ли, есть свои законы, и между прочим у нее есть закон, воспрещающий вышибать мозги из регулярной армии. Вы, ирландцы, вечно затеваете драки. Нет, я ничем не могу вам помочь. Табаку, пожалуй, я пришлю... или, скажем, газету...

– Несчастный!
– сурово прервал его Дикки.
– Ты не изменился ни на йоту. Точно такую же речь, слово в слово, ты произнес и тогда, когда - помнишь?
– на хоры нашей церковки забрались гуси и ослы старика Койна и виновные в этом деле хотели спрятаться у тебя в комнате.

– Боже мой!
– воскликнул консул, быстро поправляя очки.
– Неужели вы тоже окончили Иэльский университет? Вы тоже были среди шутников? Я не помню никого такого рыж... никого с такой фамилией - Малони. Ах, сколько бывших студентов упустили те возможности, которые им дало образование! Один из наших лучших математиков выпуска девяносто первого года продает лотерейные билеты в Белисе. В прошлом месяце сюда заезжал один человек, окончивший университет Корнелла. Теперь он младший стюард на пароходе, перевозящем птичий помет, гуано. Если вы хотите, я, пожалуй, напишу в департамент, Малони. Также, если вам нужен табак или, скажем, газеты...

– Мне нужно одно, - прервал его Дикки, - скажите капитану "Катарины", что Дикки Малони хочет его видеть возможно скорее. Скажите ему, что я здесь. Да поживее. Вот и все.

Консул был рад, что так дешево отделался, и поспешил уйти. Капитан "Катарины", здоровяк, родом из Сицилии, скоро пробился к дверям тюрьмы, без всякой церемонии растолкав часовых. Так всегда вели себя в Коралио представители компании "Везувий".

– Ах, как жаль! Мне очень больно видеть вас в таком тяжелом положении, - сказал капитан.
– Я весь к вашим услугам, мистер Малони. Все, что вам нужно, будет вам доставлено. Все, что вы скажете, будет сделано.

Дикки посмотрел на него без улыбки. Его красно-рыжие волосы не мешали ему быть суровым и важным. Он стоял, высокий и спокойный, сомкнув губы в прямую горизонтальную линию.

– Капитан де Люкко, мне кажется, что у меня еще есть капиталы в пароходной компании "Везувий", и капиталы довольно обширные, принадлежащие лично мне.

Еще неделю назад я распорядился, чтобы мне перевели сюда некоторую сумму немедленно. Но деньги не прибыли. Вы сами знаете, что необходимо для этой игры. Деньги, деньги и деньги. Почему же они не были посланы? Де Люкко ответил, горячо жестикулируя:

– Деньги были посланы на пароходе "Кристобаль", но где "Кристобаль"? Я видел его у мыса Антонио со сломанным валом. Какой-то катер тащил его за собой на буксире обратно в Новый Орлеан. Я взял деньги и привез их с собой, потому что знал, что ваши нужды не терпят отлагательства. В этом конверте тысяча долларов. Если вам нужно еще, можно достать еще.

– Покуда и этих достаточно, - сказал Дикки, заметно смягчаясь, потому что, разорвав конверт, он увидел довольно толстую пачку зеленых, гладких, грязноватых банкнот.

– Зелененькие!
– сказал он нежно, и во взгляде его появилось благоговение.
– Чего только на них не купишь, правда, капитан?

– В свое время, - ответил де Люкко, который был немного философом, - у меня было трое богатых друзей. Один из них спекулировал на акциях и нажил десять миллионов; второй уже на том свете, а третий, женился на бедной девушке, которую любил.

– Значит, - сказал Дикки, - ответа надо искать у, всевышнего, на Уолл-стрит и у Купидона. Так и будем знать.