Чтение онлайн

А в глубине двора сидел на пустой бочке из-под рыбы малец и колотил пятками по бочке.

«Врет она!» — повторяла про себя Саале в продолжение всего этого бесконечно длинного дня, стоя за разделочным столом, и по дороге домой. Но потом как-то незаметно, как бы сама собой, уверенность ее поколебалась.

Следовало поговорить с Танелом.

Вечером Кади казалось, что вместе с чаем и хлебом Саале глотает грусть. Кади поняла, что между молодыми людьми произошло бурное объяснение, но не сочла уместным давать непрошеные советы. А Саале казалось, что с сегодняшнего дня у нее опять начинается жизнь без завтра.

Когда пришел Танел, она спросила прямо, без всякого вступления:

— Ты не хочешь, чтобы я верила в бога? — Саале была слишком гордой и оскорбленной, чтобы сказать Танелу о Пауле.

Танел перестал свистеть.

— Нет, — признался он и внимательно посмотрел на Саале. Он догадался, куда она клонит.

— И ты надеешься, что я откажусь от веры? — спросила девушка.

— Тебя научили верить, Саале, — сказал Танел. — Будем откровенны.

Саале спрятала лицо в ладонях.

— Я люблю тебя, — сказал Танел.

Саале убрала руки от лица. У нее были невероятно злые глаза.

— Я люблю только бога, — сказала она гордо.

— Врешь! — воскликнул Танел.

— Нет.

Танел тряс ее, словно хотел вытрясти совсем другой ответ или привести Саале в чувство.

— Ты сама себе врешь! — кричал Танел. — Ты трусиха, Саале. Ты не осмеливаешься радоваться, любить, жить по-человечески. Ты не веришь людям, не веришь в добро. Ты боишься только своего злого, ревнивого бога!

— Отпусти! — прошептала Саале с болью и попятилась к своей каморке. — Ты хочешь, чтобы я выбрала между тобой и богом? Неужели ты действительно надеялся на это? — спросила она. — Уходи. И никогда больше не приходи. Мне не нужна твоя доброта.

— Саале, я люблю тебя, — сказал Танел в отчаянии.

— Уходи. Сатана говорит твоими устами.

Это было уже слишком.

Танел ушел, хлопнув дверью.

Кади была уверена, что бог Саале не в состоянии разлучить ее с Танелом, и еще, что поучения и вмешательство людей действуют отрицательно.

О делах сердечных нельзя ведь говорить так легко и с кондачка. Сначала ей требовалось обдумать, что и как следует сказать.

Однажды вечером, когда Саале мрачная и измученная, с черной шалью на плечах качалась в кресле, Кади, входя со двора, сказала в шутку:

— Ты своим хмурым видом еще накличешь плохую погоду.

Она принесла в комнату полевой цветок, посредине которого сияла капля росы, чтобы Саале полюбовалась, но девушка отвернула голову. Она с враждой думала о Кади, непонимающей ее отчаяния и желающей, чтобы Саале ощутила радость от какой-то ерундовой капли росы.

Сумерки сгущались.

Саале признавалась себе, что грех сделал черствым ее сердце. Тот, кто любит мир, тот, кто мил людям, — тот против бога. И она, Саале, тоже пошла против бога. Она забыла слова матери, что надо держаться за веру, как ракушка за скалу, ибо иначе морская волна оторвет ее от скалы.

А Кади прислушивалась к погоде, потому что, если море не шумело, мир казался вымершим.

Но море шумело.

— Мы же сидим в темноте! — сказала Кади.

— Что с того? — раздалось в ответ.

В темноте легко думается.

И Саале думала: «Господь освещает мир, а не электричество».

Так и сидели они, уставившись в темноту. И Кади рассуждала про себя: «Человек, как темная комната, — ничего внутри не видно».

В эту ночь Саале долго молилась. Но посреди самого глубокого отчаяния поймала себя на желании и надежде: может быть, Танел приходил, а она не услыхала его стука?

Танел не приходил. Ни в этот вечер, ни в последующие. Бог Саале оказался непривычным соперником, и Танелу надо было обо всем хорошенько поразмыслить. Одетый и в шапочке, он лежал на своей железной кровати и даже не отвечал на стук в дверь. Сын Хельви — Мати приходил уже сюда, который раз в день, и все находил новые предлоги для своих посещений.

— Что у тебя опять? — спросил Танел недружелюбно.

Мальчишка протиснулся в дверь.

— Я хотел у тебя о чем-то спросить, — сказал он.

— Ну спрашивай.

— Скажи, ты знаешь Эрика?

— А что?

— Знаешь?

— Не знаю.

Мати подумал немного и спросил еще:

— А Волли ты знаешь?

— Не знаю.

— А Вовку?

— У тебя еще длинный список? Слушай, дружочек, чего ты от меня хочешь?

Мати улыбнулся и сразу же по-свойски и весело взобрался на постель к Танелу.

— В ботинках! — загремел Танел. — Слазь!

— Я их сниму, — пообещал Мати и начал развязывать шнурки. Вообще-то он ходил босиком, но сегодня почему-то случилось, что он оказался в ботинках.

Танел отодвинулся к стене, освободив место для Мати.

— Ты руки тоже моешь иногда?

— Скоро помою, — пообещал Мати. Он лег, заложив руки под затылок, и закинул ногу на согнутое колено.

Так они лежали некоторое время без слов, и Мати вздыхал тяжело и счастливо.

— Ты что вздыхаешь, старина?

Танел не мог не рассмеяться, мати тоже захихикал, прикрывая рукой беззубый рот.

— Подрался? — спросил Танел.

— Не, мамка ниткой выдернула. Он уже давно шатался.

Помолчали еще немного. Затем Мати доверительно сообщил:

— Знаешь, мне тоже нравится одна девочка.

— Да? — спросил Танел с интересом. — Кто же?

Но Мати не назвал имени.

— Так что теперь тебе хана? — спросил Танел сочувственно.

— Да, — признался Мати.

— Она хотя бы красивая?

— Ничего, — считал Мати, — у нее косы.

— Разве косы теперь в моде? — спросил Танел.

Мати пришел в замешательство.

— Я не знаю, — признался он и задумался.