Чтение онлайн

 Картинно пожав плечами, Кинг закатил глаза. В отличие от своей сварливой привратницы, он был настоящим французом, и его акцент, манеры и либидо вполне соответствовали представлениям об этой нации.

 - Я не виноват. В последнее время вожусь с ужасной компанией. Один священник, наш общий знакомый, вознамерился спасти мою душу. Достало уже твердить, что у меня её нет.

 Кингсли встретил его у подножия лестницы. Улыбка Дэниела поблекла.

 - Надеюсь, его здесь нет?

 Внимание Дэниела привлекло движение в музыкальном салоне. Он увидел несколько красивых женщин, увивающихся вокруг двух молодых людей, которым сегодня, несомненно, повезло. Ни намека на присутствие священника. И слава богу. Дэниел был пока не готов к разговору с ним.

 - После обеда по воскресеньям, - сказал Кингсли и взмахом пригласил Дэниела следовать за ним наверх.
– Он либо молится, либо напоминает своей маленькой зверушке вкус своего члена.

 - Или и то, и другое, - добавила привратница из Квебека.

 Кинг вздохнул и, повернувшись к девушке, что-то быстро проговорил по-французски. Она ответила на столь же беглом, но куда более эмоциональном французском. В конце концов, Кингсли поднял руку, щёлкнул пальцами и указал на дверь. Девушка в ответ присела в насмешливом реверансе, а затем умчалась прочь.

 - Она из Квебека? Что это на тебя нашло?
– спросил Дэниел.

 - Часть моей императорской коллекции. Создаю новую французскую империю... по красотке за раз.

 Кингсли начал подниматься по лестнице, и Дэниел последовал за ним.

 - Впервые вижу, чтобы такой высокий человек страдал комплексом Наполеона, - заметил Дэниел.

 - Я не хочу завоёвывать мир, monami. Просто хочу его трахнуть.

 - Поосторожней , - предупредил Дэниел, когда они дошли до третьего этажа.
– Порой мир может ответить тем же.

 - На то и рассчитываю, - ответил Кинг и начал насвистывать "Марсельезу", национальный гимн Франции.

 Этот свист всегда действовал Дэниелу на нервы. Кингсли любил напускать на себя беспечный вид, как никто другой. Но Дэниел то знал правду. Поэтому, когда тот завёл его в свой личный кабинет и, схватив за горло, прижал спиной к двери, он особо не удивился.

 Дэниел сохранял спокойствие и не сопротивлялся. Вернувшись сюда, он пошёл на риск и, даже под страхом смерти, до сих пор не смог бы ответить, зачем.

 Сначала оба молчали. Тёмные глаза Кингсли и голубые Дэниела буравили друг друга. Кинг был порочно красив, у его ног готовы ползать чуть ли не половина женщин Нью-Йорка, и даже несколько мужчин. Но за фасадом внешности плейбоя скрывался крайне опасный человек. Опасно умный... опасно преданный своему лучшему другу.

 - Что ж, похоже, Элеонор тебе рассказала, - начал Дэниел.

 - Oui.
– Хватка на шее стала крепче.
– И поблагодари, что она призналась мне, а не ему. Ты, ведь знаешь правила, monami. Можно одалживать друг у друга игрушки, гладить чужого питомца, но мы не крадем чужую собственность.

 Дэниел сделал неглубокий вдох. При той силе, с которой Кингсли сжимал шею, о полноценном дыхании оставалось только мечтать.

 - Я не крал Элеонор, а попросил остаться. Есть же разница.

 - Ты жив. Так что, разница, очевидно, есть, - Кингсли разжал хватку и, отступив, плюхнулся в кресло, закинув ногу на подлокотник.
– “Et vive la diff'erence, oui?” [1]

 Дэниел потёр горло и опустился в кресло напротив Кингсли.

 - Да. Vive la diff'erence.

 Кингсли хохотнул низким, сардоническим смехом и, замолкнув, прищурился на Дэниела.

 - Зачем ты пришел сюда, Дэниел?

 - Я задаю себе тот же вопрос с тех пор, как сел самолёт, - покачал головой Дэниел.
– Не знаю. Устал от странствий. Ещё не готов поехать домой. Плюс... захотелось тебя поблагодарить.

 - Поблагодарить? Pourquoi?

 Дэниел, наклонившись вперёд, зажал сложенные руки между коленей. Когда-то его руки были такими же гладкими, как у женщин. Когда-то он был библиотекарем, работником архива, и самое ужасное, что могло случиться с его руками - порез от бумаги. Теперь, спустя полтора года подъемов в горы, экспедиций по дождевым лесам и археологических исследований, его руки стали другими.

 - За похороны. Я бы в жизни себя не простил, если бы не попал на её похороны.

 Кингсли кивнул.

 - Порой полезно иметь хорошо укомплектованный медицинский кабинет.

 Хорошо укомплектованный? Кто-то явно преуменьшает. На третью ночь совместного времяпровождения Дэниел сломался, наконец открыв Элеонор свою постыдную тайну, что три года прожил затворником, с тех самых пор, как Мэгги, его жена, умерла, оставив его одного.

 Последний раз он выбирался за пределы дома ради похорон. И был тогда под лошадиной дозой транквилизаторов в человеческом эквиваленте.

 Враньё. Какой там человеческий эквивалент... Кингсли дал ему настоящую лошадиную дозу. В нормальный день Дэниел после такого лечения провалялся бы в отключке неделю. Но тогда его ум просто отделился от тела, и то смогло продержаться на ногах два необходимых и кошмарных часа.

 - Может, тебя чем-нибудь угостить? Из кухни? Или из шкафчика с лекарствами?
– спросил Кинг.

 - Нет, всё хорошо, - улыбнулся Дэниел.
– Спасибо. Мне пора.

 Но только он начал вставать, как дверь распахнулась и внутрь почти ввалились две смеющиеся женщины.

 - Тесса! Ирина!
– Кингсли сверкнул на обеих сердитым взглядом.
– Сюда. Живо.

 Он указал на пол, и женщины, изобразив притворное раскаяние, с глупыми улыбками пересекли персидский ковёр и уселись у ног Кинга. Дэниел лишь покачал головой при виде этого гарема.

 - Дамы, что вы обе тут делаете?
– начал Кингсли.
– Или мне лучше не знать? Тесса, отвечай.

 Он щёлкнул по носу полногрудую девушку с оливковой кожей.

 - Аня сказала, что вы у себя и принимаете самого уродливого мужчину на свете. Мы должны были посмотреть лично.