День греха
Шрифт:
Берк прыгнул в лодку и отчалил.
Едва он схватился за весло, раздались громкие крики и топот шагов.
К черту весло! Он взревел мотором И дал полный газ.
К полудню Реми начала поглядывать в окно, ожидая его возвращения. Она даже не стала обедать; он наверняка приедет голодный, и они поедят вместе. Но время шло, а Берка все не было.
Она осмелилась выбраться наружу и попыталась порадоваться первому солнечному дню, но тревога мешала любоваться экзотической красотой болотного пейзажа. Все мысли Реми были сосредоточены на Бейзиле: где он может быть, почему так долго не возвращается?
К заходу солнца она уже места себе не находила от беспокойства. Она мерила шагами пирс, как часовой на посту, прислушивалась, стараясь уловить звук работающего мотора в ночной тиши болота, которая в первые дни пугала ее, а теперь казалась привычной и даже умиротворяющей.
С наступлением сумерек Реми вернулась в дом. Из соображений безопасности лампу она не зажигала и поэтому сидела в кромешной темноте. Реми ничего не ела с самого утра, но голода она не чувствовала.
Что могло случиться, когда Бейзил приехал в лавку Дредда?
Вдруг на него напали те трое мужчин, которые приезжали вчера и якобы искали отца Грегори?
Вдруг в доме Дредда сидели в засаде люди Пинки и поджидали появления Бейзила?
Вдруг Бейзила и Дредда убили, и теперь никто не знает, где Реми находится?
Мрачные предположения роились в голове, перед глазами беспрестанно рисовались кошмарные картины одна другой хуже. Устав от страшных мыслей, Реми легла на кровать и закрыла глаза. Она была уверена, что в таком взвинченном состоянии ни за что не сможет уснуть, поэтому, когда она внезапно очнулась, первой ее мыслью было: неужели она спала?
Второй мыслью было: а что ее разбудило? Как в детстве, когда ее будили Анджела и ее многочисленные клиенты, Реми, проснувшись, лежала неподвижно с бешено колотящимся сердцем.
Так что же ее разбудило? Звук? Зловещее движение в темноте? Предчувствие опасности?
Реми напряженно вслушивалась, но было очень тихо. Может быть, ее разбудил удар лодки о пирс?
Что же делать? Лежать тихонько, стараясь оставаться невидимой, как в своем кошмарном детстве? Но ведь она уже не ребенок. Она же сказала Берку, что не желает больше быть чьей-то жертвой. Да и чего ей бояться после двенадцати лет жизни с человеком, унижавшим ее тело и душу?
Выскользнув из кровати, Реми, крадучись, пересекла комнату и взяла со стола кухонный нож. Нож, конечно, тупой, но это ее единственное оружие, пистолет забрал Берк. Немного подумав, она прихватила еще лампу и спички, потом подошла к окну и вгляделась в темноту.
По пирсу двигалась тень. Больше Реми ничего не могла разглядеть. Тень на секунду остановилась, прислушалась и снова двинулась к дому.
Реми присела на корточки и сжала нож. Интересно, можно ли будет воспользоваться лампой в качестве оружия?
Заскрипели ржавые петли двери, человек замер на пороге, словно раздумывая. Потом осторожно прикрыл за собой дверь.
– Реми?
Из ее груди вырвался вздох облегчения.
– Берк!
Она вскочила на ноги и бросилась к нему, но ахнула и замерла на месте, увидев направленный на нее пистолет.
Несказанно обрадовавшись, что с Реми все в порядке, Берк готов был схватить ее и прижать к себе, но тут заметил, что она в одной руке держит нож, а в другой – лампу.
За милю до хижины он выключил мотор, зная, как далеко на болоте разносится звук. Ему не хотелось приводить к своему тайному убежищу тех, кто за ним гнался. Берк так рвался сюда, что ему как-то в голову не приходило, что от Реми тоже может исходить угроза.
Но нож выпал из ее руки, лампа уже стояла на столе.
Берк поставил пистолет на предохранитель и положил рядом с лампой.
Берк и Реми смотрели друг на друга. Он заговорил первым:
– С тобой все в порядке?
Она энергично тряхнула головой.
– Да. Только испугалась.
– Чего?
– Не сразу поняла, кто пришел.
– Я боялся тебя здесь не найти.
– Куда же я могла деться? А почему ты крался на цыпочках?
– Опасался засады.
– Засады?
– На меня тут снова охоту объявили.
– Почему?
– Долго рассказывать.
– У тебя рубашка мокрая от пота.
– Я греб.
– А-а.
Они стояли в темноте. Не отрывая глаз друг от друга.
Реми сказала:
– Тебя так долго не было.
– Да. Извини. Я не мог прийти раньше.
– Да нет, я так, просто…
– Я никак не мог. Если бы…
– Что-то случилось?
– Кто-нибудь приезжал сюда?
– Нет.
– Ты кого-нибудь видела?
– Нет. Я с ума сходила…
– От страха?
– От беспокойства.
– От беспокойства?
– Я боялась, что с тобой что-то случилось.
Расстояние между ними сократилось. Впоследствии Берк сам не мог припомнить, как он приблизился и обнял Реми. Это произошло само собой. Только что он стоял в полуметре от нее, и вдруг – они слились в объятии.
Он крепко прижал ее к себе. Зарылся лицом в ее волосы и замер.
Реми прошептала:
– Я боялась, что ты ко мне не вернешься.
– Меня бы ничто не остановило.
– Но я же этого не знала.
– Знала, Реми.
– Откуда?
– Я же обещал тебе, что вернусь.
Его губы нашли ее губы. Он впился в них поцелуем. Берк вел себя неуклюже, но умирающему от голода не до этикета. Он хрипло застонал от наслаждения и сжигающего его желания.
Он вплел пальцы в ее волосы и заглянул ей в глаза, страшась увидеть в них отказ. Но выражение ее лица успокоило его.