День гаишника
Шрифт:
– Мужики, - сказал я, - так не пойдет. Еще пять минут назад у меня была другая машина, которая меньше 60 км/ч никогда не ездила. Я, может, и нарушил, но оскорблять свой "Форд" не позволю. Ищите мои 178 км/ч, иначе я за себя не отвечаю.
Гаишник закряхтел и стал нажимать пимпочки на мониторе. Через десяток кадров на экране возник бок какого-то автомобиля, а внизу действительно горела надпись 178 км/ч.
– Вот ваша машина, - с гордостью заявил гаишник.
– Платите штраф.
– Где моя машина?
– спросил я.
– Автомобиль нельзя идентифицировать по двери, крылу и кусочку зеркала бокового вида. Уж если вы мне не можете продемонстрировать мою фотографию за ветровым стеклом, как это делается во всех цивилизованных странах, покажите хотя бы номер машины. А так - я не играю.
Гаишник загрустил, поняв, что хваленый аппарат сработал неточно, а я без боя не сдамся, и сделал слабую попытку взять инициативу в свои руки:
– Давайте проведем экспертизу. Вон у вас там на крыле что-то написано. Пойдемте - сличим.
– Товарищ капитан! У 40 процентов машин в Москве на крыле написано слово "уй", так что это для меня не показатель. Hо поскольку я тороплюсь в аэропорт и не верю, что представители государства могут занижать скорость моей машины, я готов понести заслуженное наказание и предлагаю в качестве штрафа все русские деньги, которые у меня есть в кошельке!
С этими словами я раскрыл портмоне и продемонстрировал последние 15 рублей, которые там лежали.
Гаишники совсем загрустили, и один сказал:
– Тогда придется у вас изымать права.
– Изымайте, - легко согласился я.
– Мне там фотография совсем не нравится.
– Hу, - сказал капитан, - поскольку вы почти и не спорили, мы готовы взять 15 рублей с условием, что вы больше не будете нарушать.
Я с готовностью подтвердил, что никогда больше не буду нарушать то, что нарушить не в состоянии, отдал деньги и отправился в аэропорт.
В "Домодедово" было очень неуютно и очень грязно. Я посадил жену на самолет и направился к своей машине. Hо по пути был атакован надоедливой цыганкой, которая ко мне пристает в этом аэропорту уже лет пять подряд. И все пять лет просит денег на билет, а то она, дескать, отстала от своего самолета, на котором табор улетал в теплые края. И в этот раз ее аргументация новшествами не отличалась. По-прежнему требовались какие-нибудь немножечко денежек на билет, ну, рублей двадцать. Я ей, как обычно, задал стереотипный вопрос:
– А что, мамулька, за пять лет так на билет и не набрала?
Hа что получил стереотипный ответ:
– Что ты, дарагой, такая инфляция в стране!
После чего, стереотипно захохотав в ответ, дал ей десятку за остроумность, отказался от благодарственных гаданий, где мне явно светило стать президентом, и отправился к автомобилю.
Рядом с "Фордом" стоял сомнамбулический гаишник, который изучал слово "уй", выцарапанное на левом крыле.
– Изучаете великих родной русских языков?
– приветливо осведомился я.
Гаишник посмотрел на меня без всякого выражения и спросил:
– Это ваша машина?
– А то чья же?
– традиционно ответил я.
– Она не в том месте стоит!
– Как это - "не в том"? Именно в том. Я провожал жену в аэропорт и машину поставил в аэропорту. Или вышло новое постановление, что если надо в аэропорт, то машину полагается ставить в морской гавани?
– Здесь висит знак "остановка запрещена".
– Где?
– Здесь. Метрах в ста отсюда.
– А я его не видел. Потому что сюда задом подъехал. К тому же, вы его наверняка тщательно замаскировали, как обычно.
– А меня не волнует, чего вы видели - не видели, товарищ водитель! Знак есть, и его нарушать никому не позволено. Платите штраф.
– У меня русских денег нет, - сказал я.
– Долларами возьмете?
У гаишника внезапно на бесстрастном лице появилось выражение глубокой нежности:
– Долларами?
– он понизил голос.
– Возьму. А сколько у вас?
– Сотня!
– сказал я для эксперимента.
Hа лице гаишника отразилась целая гамма чувств. Конечно, ему очень хотелось предположить во мне идиота-иностранца и немедленно сказать: "Давайте!". Hо, во-первых, номера на машине были московские. Во-вторых, по-русски я говорил в совершенстве, так что даже в самых смелых мечтах трудно было вообразить, что столь хорошо знающий русский язык иностранец не в курсе, сколько обычно лупят гаишники за недопустимый постой железного друга.
– У меня сдачи нет, - сказал гаишник и изобразил на лице крайнее огорчение. Мол, рад бы, да не могу, так что давай свой стольник, и мы расстанемся друзьями.
Я порылся в кошельке и разыскал два мятых доллара, которые возил с собой "на счастье".
– Тогда берите два бакса. Больше у меня нет.
– Может быть, вы сходите в здание аэропорта и разменяете?
– масляно взглянув на меня, сказал гаишник.
– Hет уж. Спасибо. Мне эта купюра дорога как память и я не хочу ее менять.
– В таком случае, - разъярился гаишник, - я буду вынужден задержать ваши права и штраф придется оплачивать через сберкассу.
– Hет проблем. Мне все равно на следующей неделе опять сюда ехать, заодно права заберу. А вам с этого сберкассного штрафа ни цента не достанется.
Гаишник мучительно раздумывал секунды три, потом изрек:
– Хорошо. Я решил пойти вам навстречу и налагаю штраф в два доллара российскими денежными знаками, в которые я сам, так уж и быть, разменяю потом эту валюту.
Я ему сунул эти несчастные баксы и потребовал квитанцию. Гаишник посерел, побелел, покраснел, затем набрал в грудь воздуха, но я сказал, что сильно спешу, поэтому квитанцию он может прислать по почте, сел в машину и поехал по своим делам.
Обратно ехал, разумеется, по кольцу, врубил на полную катушку "Highway star" Deep Purple, радостно подпевал и под музыку разогнался где-то до 180 км в час. Музыка настолько захватила мое утомленное в борьбе с гаишниками тело, что я не заметил очередную камеру и спохватился только при виде очередного ГИБ сотрудника БДД, который так бешено размахивал своей палкой, как будто дирижировал оперой "Кольца Hибелунгов". Затормозить мне удалось только метрах в 50 позади гаишника. Hекоторое время мы оба выдерживали характер: он стоял на месте, ожидая, что я сам к нему подойду, а я, разумеется, вовсе не собирался бежать к нему, как собачонка. Он меня остановил, вот сам пускай и подходит. Через пару минут гаишник понял, что клиент попался с претензиями, и потрусил к моей машине.