День без Смерти
Шрифт:
— Погибли? — поинтересовалась Маргарита.
— Вроде нет. Когда Голдуэна откопали, пришли: в себя.
Снесенные в помещение растения — низкие и высокие, пушистые и не очень — вслушивались, жалобно трепетали листьями. И вдруг разом понурили голову склонились в умоляющих позах.
— Они что, на голос реагируют? — удивился Ростик. — Это надобно проверить. Накройте-ка вон ту, крайнюю, вакуумным колпаком!
Лина пошла меж цветов, стараясь обнять их все слегка расставленными руками. Вслед этому движению эринии поднимали головы, тянулись уткнуться в ее ладони. Даже та, под колпаком.
— Видите, они хотят нам что-то сказать… — девушка стиснула руки. — А вы их — пушкой!
— Я говорил, дрессированные! — выдохнул Эдик.
— Погоди, — отмахнулся Гуннар. — Мы же столько лет его искали…
— Кого?
— Пси-индикатор. Нутром чую, братцы: он, бродяга! Теперь мы любую эмоцию препарируем, так, шеф?
— По меньшей мере, имеем пример откровенной динамической реакции на настроение. Другими словами, функция пси…
— Вот вы уже и разобрались. — Лина грустно отступила к окну. — Новая “пси”, новая “кси” — вам теперь надолго хватит. А если иссякнете… Кеша!
Нетопырь вздрогнул, расправил кожистые крылышки и спланировал Лине на голову.
— Ну, прическу мог бы и не портить! — Девушка одной рукой сняла нетопыря, другой поправила прическу.
— Когда ты успела его приручить? — попытался выяснить Ростик.
— Самый легкий вопрос для начальника сектора. Не бери в голову пустяков, заинька. Вот тебе объект исследования!
Девушка размахнулась и вышвырнула Кешку за окно.
Все эринии, кроме одной, из них лаборатории, побелели и рухнули в красноватую пыль марсианского грунта.
— Чего они? — Гуннар сломался пополам, чуть не воткнулся носом в цветочные горшки.
— Им не доложили, что Кешка умеет летать… Это, кажется, сказал Янис, Ралль не был уверен.
Опять подкатила боль, он поморщился, потер грудь. Сейчас произойдет что-то страшное. Он ждал, стиснув зубы. И все равно не заметил, когда это началось.
— Бред! — Ростик возмущенно фыркнул. — Я не боюсь и более сильного слова: мура!
— Что в переводе с древнезулусского… — Янис вопросительно поднял бровь.
— …означает “реникса”, — пояснил шеф. Отстранил заслоняющего экран Гуннара. И прошествовал к “Резвой Мане”.
— Браво, браво! — Маргарита бурно зааплодировала.
— Одобрение публики — не аргумент в научном споре! — возразил через плечо Эдик, манипулируя клавиатурой. — Сейчас высветим… Блеск!
На экран выплыло изображение Кешкиного мозга, опутанного “сеткой Фауди”. По ней, от узла к узлу, скакали огоньки, фиксируя зону двигательных центров. Эдик поколдовал еще чуть-чуть. Грохнул по пульту кулаком — машина всегда лучше понимает., ежели ее кулаком! — и приглашающе поклонился в сторону окна. В лабораторию, подчиненный чужой воле, как-то боком, неестественно взмахивая крыльями, влетел Кешка.
“Чудик! Снизь порог на сетке!” — запоздало подсказал Ралль. Эринии выпрямились, стряхнули пыль, удивленно развели листочки.
— Что и требовалось доказать! — Эдик победоносно развернулся вместе с креслом.
— Мура! — упрямо повторил Ростик. И спрятался от ропота сотрудников под “манин” шлем.
— Ну, я пошла, мальчики, — сказала Лина. — Доспорьте тут без меня.
— О чем? — Это, конечно, Маргарита с ее галантностью, как у того робота.
— Об эгоизме. Об аномалиях. О том, что один человек ничего не решает.
— Но все это первоисточники, Лина! — добродушно пробасил Эдик.
— Их тоже писали бородатые мальчики вроде нас. И, наверное, так же увлекались даджболом. А девочки рядом зря себе выдумывали сиреневые глаза.
Все как по команде взглянули на стол Иечки.
— Послушайте, молодое дарование! — Ростик, загадочно улыбаясь, высунулся из-под шлема. — Бросай свою палеофренологию, переходи к нам. С такой головой мы тебя быстро остепеним.
— Нет уж. Лучше вы к нам, дорогие психологи. Я имею в виду — к людям. Кончайте играть в ваше кошки-мышки, Кешки-Мимишки! Умоляю, вернитесь к человеку. А то опоздаете.
— Интересно, из каких астрологических справочников ты черпаешь информацию?
— Думаете, зря переполошились эринии? Гибель одной цивилизации они уже пережили.
— Кстати, об эриниях. — Ростик посерьезнел. — Готов спорить и ставлю за это свое место в центре нападения против… — Он нарочно сделал паузу.
— Кубинской марки с черепахами! — принял вызов Эдик.
— Двух пирожных, которые я не съем завтра за обедом! — с комическим вздохом предложил Гуннар.
— Детективных очков Яниса!
— Секрета расцветки моих галстуков!
— Нет, коллеги. Против улыбки нашей очаровательной Кассандры.
— Неоригинально, но все равно приятно. Согласна, — откликнулась Лина.
— Так вот, друзья. Держу пари, что все эти угрюмые цветочки взволнованы не фактором предполагаемой смерти какого-то нетопыря, а общим уровнем жестокости в лаборатории: на неожиданный жест “укротительницы” не последовало ни слова протеста,
Кто-то удивленно присвистнул:
— Доказательства, шеф?!
— Попробую. Эриниям ничего не известно про мои гермески, так?
— Чужим! — уточнил Гуннар. — Зато наша, которую ты приволок с выставки и самолично пестовал, информирована неплохо.
— Прекрасно, будет контрольный экземпляр. Если прав Слуцкий, эринии отреагируют так же, как и в случае с Кешкой: падут ниц. Если же я… Короче, приготовились…
— Постой! — Лина внезапно схватила Ростика за руку. — Не сегодня, пожалуйста. Не дразни судьбу.
— Что ты себе позволяешь? — возмутилась Маргарита, но шеф мягко отстранил ее:
— Прости, Лина, не понял.