Delete
Шрифт:
– Как? Вы знаете, кто убил Катю?
– Возможно, он и Катю убил, но понадобится некоторое время, чтобы доказать это… Но мы точно знаем, кто убил Олю Померанцеву и Нежных.
– И кто же это? – Арина наконец взглянула на нее. – Кто этот изверг?
– Он не изверг. Это очень несчастный человек, почти мальчик. Тот, с которым Померанцева жила вместе. Студент-пианист… Алик Бон. Только, пожалуйста, никому ни слова! Возможно, потребуется время, чтобы его взяли.
– Но почему его еще не арестовали?
– Арина… Возьмут. И, возможно, именно он знает, кто убил Катю. Если не он сам…
– Да что там предполагать, если всех четырех убил один и тот же человек! Это и ребенку понятно… – вдруг разозлилась Арина.
– Думаю, что ты права. Но его еще надо умело допросить, чтобы он сам все рассказал. Не хватает нескольких деталей…
Она импровизировала и блефовала на ходу. Ей надо было во что бы то ни стало успокоить Арину и убедить ее в том, что убийцу вычислили.
– А теперь можешь идти…
Арина бросилась к двери, ведущей в камеру. Рита видела, как она встала позади сидящего на полу Масленникова, и ей стало не по себе. Вот и познакомила подругу… Столько несчастий сразу обрушатся на ее голову…
Приехала машина, тело положили на носилки и увезли в морг. Леонид сначала отвечал на вопросы Марка, сидя на кухне и куря одну сигарету за другой. Потом его отпустили, он нашел Арину и сказал, что хочет домой. Что устал. Что у него сильно болит голова. Рита подошла к нему, обняла. Он снова разрыдался, только теперь на ее плече:
– Риточка, мне жаль, но ее портрет ты писать опоздала… – говорил он сквозь слезы. – Мне кажется, что я всего этого не вынесу… Я же теперь совсем один…
Арина бросила на Риту растерянный взгляд, ее глаза моментально наполнились слезами.
– Арина, господи, как хорошо, что ты у меня есть… Ты прости меня, что я так сказал… Я сейчас ничего не соображаю…
– Леня, тебе необходимо выпить… – сказала Рита. – У тебя есть дома водка?
– У меня все есть… Вернее, теперь у меня ничего нет, никого нет…
– Леня, пусть Рита с нами поедет… – сказала Арина и оглянулась на Риту, которая тут же утвердительно кивнула.
– Да я буду только рад… Катя… я не могу в это поверить…
Перед тем как поехать с ними, Рита подошла к Марку. Он стиснул ее руку и посмотрел на нее вопросительно, как бы спрашивая, правильно ли она поступает.
– Марк, я должна поддержать своих друзей в тяжелую минуту…
– Ладно, поезжай… Леонид, – он пожал руку Масленникову, – примите мои соболезнования… Да, чуть не забыл…
И он достал из кармана лист бумаги – увеличенное изображение девушки из кадра, которое ему недавно передал Локотков.
– Скажите, это ваша дочь?
Масленников недолго смотрел:
– Да, это Катя. Откуда у вас этот снимок?
– Я же говорю: мы работаем…
– Это как-то связано с делом… этой девушки? Ведь не могло же у вас случайно, еще до того, как вы обнаружили труп моей дочери, оказаться ее фото?
– Мы работаем, – мягко повторил Марк, не желая вдаваться в подробности.
– Ну, хорошо… Я, с вашего позволения, поеду… Но каким образом Катя оказалась здесь, на даче Валентина, да еще в этом ужасном холодильнике… Неужели это он… ее?
– Возможно.
Глава 19
После трех выпитых рюмок коньяка Леонида уложили спать. Арина заботливо укрыла его пледом и вернулась на кухню.
– Знаешь, я ведь тоже мечтаю о детях, – сказала Рита, отламывая кусочек шоколада и заедая им. – Но, как послушаю, что с ними происходит, когда они вырастают, думаю: а смогу ли я вырастить сына или дочь, чтобы они были послушными детьми? Хотя нет, это слово сюда не подходит… Дело здесь не в послушании. Это другое. Маленький человек должен понимать какие-то общепринятые вещи, понимать, что не всегда можно идти на поводу у чувства…
– Это ты сейчас говоришь, когда уже взрослая, когда за плечами какой-то отрезок пути… – заметила Арина и вздохнула. – А когда была молодая, какой ты была? Не хотелось сбежать из дома, к примеру?
– Никогда. У меня дома было так хорошо, что я иногда думаю, что ничего бы не потеряла, если бы осталась жить с мамой… Она у меня – удивительная женщина… Она всегда нас с Наткой баловала… но мы всегда помнили о том, что маму нельзя расстраивать… Если случалось, что мы влюблялись, то мама всегда была нашей союзницей, мы советовались с ней, да и теперь советуемся… Я бы очень хотела, если у меня будет девочка, чтобы у нас с ней были бы такие же доверительные и близкие отношения, как у нас с мамой…
– А у меня из головы не выходит Катя… Как представлю себе ее труп… Знаешь, так хотелось ее увидеть, я представляла даже, как познакомлюсь с ней… И… познакомилась…
– Так я поэтому и рассказываю тебе о своей маме. Важно, когда ребенку нравится быть дома, в семье… Вот и ты, когда у вас Леней, даст бог, появятся дети, не упустила бы их…
– Рита, ну о чем ты говоришь?! – горько воскликнула Арина. – Я тут с ума схожу от страха и бессилия, потому что не знаю даже слов, которыми я могла бы успокоить Леню, а ты…
– Знаешь, у меня изжога от шоколада… Или от маринованного перца… Так печет…
– Может, у Лени есть лекарства?… – робко предложила Арина. – Но я не знаю, где они лежат…
– Я знаю отличное средство от изжоги – четыре изюмины. Съешь и сразу забываешь про изжогу.
– Не знаю, есть у него или нет…
– А мы сейчас посмотрим…
Рита принялась открывать выстроенные в ряд красивые банки.
– Соль, сахар, кофе… Нет, изюмом здесь и не пахнет. А где у него лежат лекарства?