Деформатор
Шрифт:
– А это тоже отравление. Только процесс его получения куда приятней, чем от того же Плывуна. Ты пей-пей. Это рассол. Поможет.
– А нет какого-нибудь раствора от похмелья?
– Только этот.
И как он умудряется быть таким живым? Вроде и пили одинаково. Но что самое плохое - я не возвращался в игровую комнату. Сегодня была четвертая ночь. Если верить правилам Испытания, уже могут возникнуть проблемы. Вот что значит потерять контроль.
– Надо освежиться, - проговорил я.
– Могу искупаться?
– Конечно. Но учти, сегодня прохладно.
– Очень хорошо - то, что нужно.
В сопровождении Барсика отправился к реке. В воду заставил влезть себя дважды. Лишь с огромным трудом удалось подавить рвущиеся наружу крики. Тело точно ледяными тисками сдавило, сердце так и рвалось прочь из груди. Но своего я добился - голова прояснилась, хотя гадостное ощущение в желудке и не прошло.
Ближе к полудню меня снова сморил сон. Я вполне мог ему противиться, но намеренно не стал этого делать. Внутри прогрызался червяк сомнений: вернусь ли обратно? Но отлично помнил, как погано чувствовал себя при первом выходе из Испытания. Не уверен, что стоит доводить себя до критического состояния.
Уже проваливаясь в сон, активизировал пункт игрового меню "Выход".
Похмелье и отравление ядом Плывуна - ничто, по сравнению с тем, что испытал в первые минуты возвращения в игровую комнату. Когда открылась крышка капсулы - буквально вывалился из нее, растекшись на полу несуразной "лужей" ни к чему не способной биомассы. Рядом кто-то ходил, кто-то что-то спрашивал, но отреагировать не было никаких сил. В конце концов, меня оставили в покое. Когда смог воспринимать действительность, комната уже опустела.
Голова болела еще долго, а перед глазами роились черные точки. Ползком добрался до лавки, взобрался на нее, на что и потратил все имеющиеся на тот момент силы.
Каждую минуту ждал, что сейчас откроется дверь - и в комнату войдет Координатор. Должны же они понимать, что их версия Армагеддона меня совершенно не устраивает. Но почему не отсекают от Испытания? Или я ничем не опасен для системы? Возможно, слишком высокого о себе и своей значимости мнения. На деле же - просто запутавшийся игрок, вообразивший себя настоящим воином.
Никто не пришел.
Я много пил, есть не хотелось совершенно. По сравнению с прошлым выходом из игры, в этот раз ощущал еще большую слабость. Мышцы без движения атрофировались. Но почему так быстро? Сколько придется потратить времени, чтобы снова привести их в норму? И стоит ли вообще приводить? Остаться на пустоши... Но, надо быть откровенным с самим собой, я слишком привык к комфорту Новой Москвы, чтобы с легкостью сменить его на грязные деревеньки и постоянное чувство неопределенности.
На этот раз я отлично выспался. Проснулся с ощущением сил и бодрости. Оказывается, провалялся практически до самого вечера - солнце как раз начало клониться к закату. Живот подводило от голода. В доме Мастера оказалось пусто, а шарить по кухне показалось делом неправильным. Потому наскоро перекусил собственными запасами, все еще хранящимися в вещевом мешке.
Когда уже направился к выходу, услышал звук хлопнувшей двери.
– А я думал тебя пинками поднимать, - усмехнулся Мастер.
На его лице застыла хитрая ухмылка.
– Она поправилась?
– брякнул я, надеясь, что предположения о причинах ухмылки окажутся верными.
– Кто?
– сделал тот большие глаза.
– Эша!
– С чего ты взял, что я в курсе?
– Наверное, он что-то увидел в моих глазах.
– Иди уже. Она еще слаба, но зараза отступила.
Я бросился прочь.
– Стой!
– услышал крик за спиной.
– Она лежит у себя. Поаккуратней с ней, а то...
Окончание фразы съела хлопнувшая дверь. Я знал, куда бежать, - успел узнать, пока шатался по деревне. Несся, чуть не сбивая с ног подвернувшихся на пути аборигенов. Пару раз вслед догнали весьма крепкие слова. Чуть не сорвав с петель входную дверь, влетел в дом.
– Эша!
Миновав прихожую, ворвался в большую комнату. Тут пахло травами, было жарко. На единственном столе горела масляная лампа и стояло нечто округлое, над чем поднимался дымок. Девчонка стояла возле разобранной постели, смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Всей одежды на ней - короткая рубашка с закатанными до локтя рукавами.
Я хотел что-нибудь сказать, но горло сжалось. Вместо слов ступил к ней, сгреб в объятия.
– Спасибо, - прошептала она.
– За что?
– За лекарство.
– Я не мог не достать его.
Немного отстранился. По ее щекам бежали слезы.
– Что случилось?
– радость моментально улетучилась, уступив место тревоге.
Эша помотала головой.
– Ничего, все хорошо, - прошептала сквозь слезы.
Я поддался порыву и поцеловал ее. Сначала в губы, потом в щеки, высушивая слезы. Она подалась навстречу - взъерошенная, горячая. Затем резко дернулась назад, высвобождаясь. Огромных усилий потребовалось, чтобы не схватить ее снова.
Пальцы Эши замерли на верхней пуговице ее рубахи. Наши взгляды пересеклись.
– Наира сказала, что сегодня мне положен полный покой, - проговорила задыхающимся голосом.
– А ты и не будешь напрягаться.
Мои ладони легли поверх ее. Еще секунду Эша смотрела на меня, затем опустила руки.
Пуговицы не стали преградой - и вскоре рубашка распахнулась. Я скользнул по плечам Эши, избавляя ее от одежды. Девчонка попыталась закрыться, потупилась в стеснении. А я снова целовал ее. Не останавливаясь ни на секунду. Целовал лицо, шею, плечи.